Анфиса

Хвостовое оперение третьего уже кувыркалось в воздухе, когда бомбардировщик, который мы сбили первым, достиг земли. От удара взорвался весь боекомплект, полыхнуло так, что утреннее солнце померкло, а взрывной волной нас подбросило вверх. Мне показалось, что по мне прокатился огромный осколок горы, я оглох, ослеп и потерял ориентацию в пространстве. Василиса успела поставить какую-то защиту и сотворила с нами какое-то лечебное заклинание, это помогло – зрение вернулось, и ощутил я себя значительно лучше.

– Поднимись выше! Сейчас рванет второй, а за ним и третий!

Василиса направила метлу почти вертикально вверх, и у меня заложило уши, такой манёвр больше подходил реактивному истребителю, а не метле, но помело, а вместе с ним и мы, выдержали перегрузки. Следующие два взрыва раздались почти один за другим, но мы их встретили подготовленными.

– Пристраивайся в хвост последнему!

Мы спикировали к замыкающему самолёту, когда сзади началась ещё серия более мелких взрывов, опять моей милой пришлось подлечивать нас прямо на лету.

– Что это? – спросила Василиса.

– Наверное, они сбрасывают бомбы, чтобы уйти, прикройся самолётом как щитом.

Мы пролетели вперёд и теперь неслись прямо над местом, где крылья переходили в фюзеляж, внизу ещё продолжало грохотать, а пилот круто взял вверх и стал набирать высоту.

– К хвостовому оперению! – крикнул я.

Метла притормозила, взмах кладенца, и мы устремились к последнему оставшемуся самолёту, но те, кто им управлял, решили уйти от нас, выделывая фигуры высшего пилотажа. Не думал, что столь огромный летательный аппарат способен на подобные пируэты, но по манёвренности он с нами не мог тягаться, даже сбросив все бомбы. Последний взмах меча, и нам пришлось резко уходить от махины, начавшей разваливаться прямо в воздухе.

– Лечу к Ариэлю! – крикнула Василиса.

Мы промелькнули над источником с живой водой и через секунду влетели в облако огромных живых стрекоз размером с ворону. Их было невероятно много – всё свободное воздушное пространство заполняли гигантские порхающие насекомые, поэтому казалось, что сейчас сумерки. Шум от прозрачных шуршащих крылышек ворвался в уши и вытеснил все остальные звуки, разговаривать оказалось совершенно невозможно – хорошо, что выручала тихая речь.