Анфиса

Работы мне, чую, будет немало.

Помело с бабой Верой взлетело и скрылось, я собрался вытереть кладенец о траву, но с удивлением заметил, что он чист настолько, будто его только что вымыли, – к волшебной стали, оказывается, ничего не липло. Поднял брошенный ларец, положил в него меч и закрыл крышку. В ту же секунду наполнявшее меня состояние могущества и победы куда-то пропало, а вместо него навалились усталость и отупение. На плохо гнущихся ногах доковылял до избушки и, только положив хрустальный ларец на полку, почувствовал облегчение, словно до этого нёс не лёгкую шкатулку с почти невесомым мечом, а стокилограммовую гирю.

Тяжесть отступила, зато накатилась другая напасть: у меня перед глазами, словно в замедленном повторе, возник разваливающийся на части боевик, которого я разрубил первым. К горлу подкатился рвотный спазм, руки затряслись, а ноги предательски подогнулись, захотелось завалиться на лавку и отключиться, но пришлось себя пересилить и идти на выход – на поле боя оставались раненые и им требовалась помощь.

Выйдя из избушки, я шагнул к горе Семи ветров, обернулся в орла и полетел. Увидев раненого воина воздуха, перекинулся в человека, поднял и понёс его к источнику. Там собрались уже все наши – яблоку упасть негде, стоящие воины расступились и пропустили нас, положил раненого под струю живой воды, а дальше эстафету приняла Василиса. Она провела рукой и собрала все пули, вонзившиеся в беднягу, и только тут я разглядел, что раненый оказался девушкой-воительницей.

В золотистом сиянии появилась баба Вера и принесла ещё одного окровавленного воина воздуха.

– Наши все здесь, – сказал Ариэль, – больше никого искать не надо.

– Это ещё не всё, – громко сказала Анфиса, – сегодня надо обязательно собрать и сжечь все трупы, если мы не хотим ещё раз убивать их в качестве зомби. Есть у Кащея такая пакостная магия, мы на себе атаку его мёртвых солдат уже испытали. Сжигать придётся у нас в пещере, в пламени Огненной птицы. Нам потребуется помощь.

Ариэль подозвал всех боеспособных воинов и отправил в помощь Анфисе. Баба Вера села на помело и, двигаясь низко и медленно, повела их за собой короткими дорожками к горе Семи ветров. Я с ними не пошёл, понимал, что поступаю, как чистоплюй, но пересилить себя не мог – у меня до сих пор перед глазами стоял боевик, разваливающийся на части от косого удара кладенца. Василиса закончила лечить последнего воина воздуха, встала и подошла ко мне.