Финансист

– Какого? Пожалуйста? Это волшебное слово?

Кен кивнул, не выпуская соломинки изо рта. Он был одновременно таким клевым и так бесил. Мне пришлось подавить желание швырнуть его стакан на землю и зацеловать его до смерти.

Сделав страшные глаза, я сказала, изображая свой лучший акцент английской сиротки.

– Мистер Истон, ну пожалуйста? Можно мне, пожалуйста, попробовать глоточек вашего смузи, сэр?

Губы Кена торжествующе изогнулись вокруг соломинки.

«Вот козел».

Выхватив стаканчик у него из рук, я заменила его своим.

– Черт, это правда вкусно. – Я отхлебнула еще. – Я оставляю его себе. Можешь взять мой. Там все равно больше осталось. Выходит, это более выгодное соотношение в долларах за унцию. Ты не можешь с этим поспорить.

Улыбнувшись, Кен стукнул своим новым стаканчиком по моему.

– Только потому, что это лучшее соотношение.

Я смотрела, как он берет в рот соломинку, побывавшую в моем рту.

«Не любит касаний. Не возражает против обмена слюной. Интересно».

Пока мы сидели и болтали, я заметила, что постоянно трогаю свои волосы. У меня была масса разнообразных нервных тиков. Мои руки и рот почти всегда были заняты – курить, болтать, грызть колпачок ручки, жестикулировать, смеяться не к месту, выдирать нитки из одежды, грызть ногти, крутить волосы. Но в процессе светской беседы с Кеном Истоном они еще усилились.

– Господи, я не могу перестать трогать волосы. Я так облысею, – рассмеялась я, садясь себе на руку. – Я не привыкла, что они такие прямые. Обычно я даже пальцы не могу в них запустить.

Кен с интересом поглядел на меня, но ничего не сказал.

– Ты заметил? – Я повертела головой из стороны в сторону, мой бордовый боб взметнулся и упал на место. – Я сделала это несколько дней назад.

– Я заметил.

И это все, что он сказал. Ни улыбки. Ни намека.

Мое лицо вытянулось.

– Тебе не нравится?

– Это неважно, нравится мне или нет. – Лицо Кена было серьезным. Как будто он действительно не собирался сказать мне, что моя чертова новая прическа прелестна.

– Почему? – огрызнулась я, чувствуя, как мои замерзшие щеки заливаются жаром.

– Потому что ты – Брук Бредли. – Кен опустил стакан и повернулся ко мне лицом. – Когда я впервые увидел тебя, у тебя была бритая голова.