Нойоны. Гроза на востоке

Он свернул свиток в футляр и вдруг подумал: «Как я один могу остановить то, что так усиленно приближают все остальные?! Разве может один человек остановить историю? Нет, можно лишь попытаться ее немного изменить».

Через пятнадцать минут он въезжал в королевский дворец Грифонхатов – изящное новое здание в самом центре перестроенного внутреннего замка Энрофа. В коридорах было полно людей. Все были возбуждены и часто в суете поминали Велеса.

– Кто сейчас в тронном зале? – поинтересовался разведчик у одного из вельмож.

Тот глянул на Эй-тоя и, поражаясь его неосведомленности, затараторил:

– На приеме его святейшество канцлер и прибывшие посланцы Арагона.

Эй-той был шокирован. Какой-то бездарь из провинции, в чьи обязанности входит только плащом полы мести да передавать дворцовые сплетни, знает больше него.

– А давно они появились? Лорд Катберт здесь?

– Не меньше часу как! А его высочество в своих покоях, – провинциал просиял от того, что смог оказать услугу могущественному главе разведки, и поклонился.

Эй-той покинул центральный холл приемов, где собралась разноцветная толпа пажей, фрейлин и дворян, прошел полдворца и, наконец, оказался в аскетичных покоях бывшего короля. Личная стража не пропускала в эту часть здания никого из двора, кроме Грифонхатов, но к Эй-тою Катберт питал уважение, несмотря на провал разведки в расследовании заговора Рейнхарда. Гвардеец с тонким серебристым мечом на поясе отворил дверь, и разведчик вошел.

– Господин, я тревожу ваш покой, но прошу меня простить, ибо чрезвычайные обстоятельства привели меня к вам сейчас.

Брат государя улыбнулся и отложил свиток. Разведчик, как мог кратко, изложил свое видение внешних проблем и опасность возможного вторжения орков.

– Агентура в Лордароне слаба и дезорганизована. Я послал туда одного из лучших своих людей. Он все выяснит, мы свяжемся с эльфами, но я боюсь не успеть!

– Уже и так слишком поздно, – ответил Катберт, разминая в руке пресную булочку. – Ты слышал о посланцах Арагона?

– Да, господин, но, увы, мои уши стали слишком ленивы.

– Я знаю еще меньше, – Катберт откинулся на жестком деревянном стуле, его серые глаза были полны тревоги. Он также поразился, что глава разведки ничего не знал. Это был плохой знак. Сколько уже всего было плохого: и эта торговая блокада, и опасность со стороны варваров, и даже тень нойонской угрозы. Канцлер открыто конфликтовал с частью двора.