Нойоны. Гроза на востоке

Обычно глава разведки приезжал во дворец тайной службы к восьми утра, но в тот день пожалел, что не встал в шесть. На него обрушили целый ворох бумаг, который будто специально дожидался этого дня. Доносы, отчеты, записки и рассказы, дошедшие до самого верха чиновничьей горы. Эрафийская государственная машина многолюдна и инертна, именно сейчас десяток дел достигли высшей стадии рассмотрения. Кроме всего прочего, Эй-тою сегодня следовало в пять вечера прибыть к королю с докладом по поводу нойонского кризиса, как его теперь называли.

Доложить толком было нечего. Проверенной информации по важнейшему делу, угрожающему самому существованию страны, не было. И вот сейчас, когда стоило еще раз внимательно все обдумать, ему меньше всего хотелось заниматься этой бюрократической рутиной. Наконец он не выдержал и, вызвав секретаря с двумя помощниками, велел собрать все эти бумаги и выкинуть отсюда, оставив лишь перо и пустые свитки.

Освободившись от обузы мелких дел, разведчик подошел к зеркалу и взял в руки пилку для ногтей.

Хотя Эй-той много перемещался по стране, законы двора накладывали целую гору обязательств. Главе разведки приходилось пудриться, выливать на себя целые флаконы духов, его пальцы всегда были унизаны перстнями, а камзолы и легкие доспехи славились изяществом. На самом деле весь этот показушный шик был ему не по душе.

Убираясь, секретарь чуть не уронил мраморную статуэтку в форме королевского замка Энрофа. Эй-тою пришлось сделать ему замечание, и наконец немного успокоившись, он хрустнул костяшками пальцев и сел за стол, раскатав перед собой белоснежный свиток.

Обмакнул перо и тут же поставил кляксу, хотел поправить, но в итоге все смял и взял новый.

Быстро начертав: «Его величеству Эдрику III Грифонхату и его святейшеству канцлеру», – он задумался, и плодом его мыслей стало краткое изложение событий последних двух лет, начиная с мятежа генерала Рейнхарда. Эй-той хотел было написать о таинственном исчезновении Рууда между замком Харлхорст и мятежом в Александрете, но решил, что этот аргумент лучше оставить для спора.

В целом выходило, что быть другом герцога Рууда дело сложное и неблагодарное. Все, кто близко сходился с ним или кому он был чем-то обязан, умирали от болезней, погибали или исчезали без следа. Более всего разведчика шокировало отсутствие новых данных в архивах Авлии. Это уже не укладывалось ни в какие рамки. Даже наоборот – подрывало версию того, что канцлер связан с нойонами.