Мой Любимый Герцог

Джульетта не могла позволить своей горячо любимой подруге случайно застрелить кучера или случайного прохожего, решившего спросить у них дорогу, поэтому она кинулась на нее так быстро, что Женевьева едва пискнула.

— Отдай это мне! – завизжала Джульетта.

— Так ведь ты не умеешь стрелять! – запротестовала Женевьева, — Он понадобится нам, чтобы защитить себя!

— Чепуха! – перехватила Джульетта блестящую рукоятку.

Карета остановилась. Снаружи раздались шаги, идущие без разбору по шелестящим листьям и хрустящим веткам.

Перед ней предстал мужчина.

Мужчина в маске.

Джульетта усомнилась в том, что Тимоти взял в привычку носить маски.

Глаза незнакомца округлились, будто бы он не ожидал увидеть пассажиров в карете. Пусть отец Женевьевы и был богат, но все-таки отправлять одного кучера с пустой каретой было слишком даже для него.

— Приветствую, — протянул человек в маске бархатным тенором.

Тимоти, невзирая на его прекрасный характер и обширные знания о лошадях и экипажах, никогда не звучал так успокаивающе. Этот голос больше подходил одному из джентльменов, что сейчас потягивают бренди из хрустальной посуды на балу в доме Женевьевы.

Та бросила раздраженный взгляд в сторону своей сестры, и Джульетта вспомнила, что держит пистолет.

— Вы очень храбры, — продолжал незнакомец, и хотя девушка не видела его рта, она была уверена, что он улыбался.

Она забавляла его.

Забавляла ее выражением величайшей свирепости из всех, что она могла добиться.

А ведь ей не часто удавалось направить на кого-то пистолет.

— Не стоит вам быть здесь, — упрекнула она его, не опуская ствола оружия.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Лукас даже не дрогнул, глядя прямо в направленный на него ствол, хотя в душе он надеялся встретить преступников, вооруженных похуже. А даже, если ему и приходила в голову мысль о том, что он может попасть на мушку, то она явно не сопровождалась видом молодой девушки в свободном платье, украшенном бантиками и оборочками, которые блестели, отражая свет маленькой лампы, качающейся под крышей кареты.

И уж точно ему не могло прийти на ум, что напротив девушки с пистолетом будет сидеть еще одна в таком же безумном наряде.

Нет, эти девушки точно не походили на преступниц. Уж Лукас-то знал.