Большой обмен подарками

Он-то, как раз только в этот момент и заподозрил, что у Жеста короткое замыкание в мозгах щелкнуло от огорчения и сейчас просто пугался мысли, что концов ему не видать и бабки пропали навсегда.

Но Сергей уже пришел в себя полностью: он снова ощущал себя Жестом – давно испытанным быком, которому можно доверять и который хорошо осознает свои и силы, и возможности.

– Алексей! Во время махача с этими придурками за столом одним сидели четверо лохов. Сначала Чирик в тот стол вбился, а потом новенький из зелепукинских: я его туда послал.

Стол перевернулся, а под ним и была наша сумка. Они все ушли, а потом баба вернулась! За сумкой!

В это время в комнату отдыха осторожно просочилась новенькая девочка из бухгалтерии. Она несла в руке мобильный телефон Купавы.

– Вас спрашивают, – доложила она руководству, окинув совершенно равнодушными глазами мизансцену.

Купава удивленно хлопнул себя по карману пиджака, шепотом выругался и взял трубку.

– Алло! – произнес он доброжелательным тоном и махнул рукой девочке, мол, проваливай.

 – Конечно, я… Как?.. Ясно… Ясно… Хорошо, держи меня в курсе… Нет-нет, ты все делаешь правильно. Пока.

Закончив разговор, он оглядел свой штаб:

– Чирик в третьей горбольнице. Без сознания. Состояние хреновое. Врачам уже забашляли, ствол наши люди вытащили. Ментов пока не было, да, похоже, и не будет: а что им – обычная драка, бытовуха. Там же один из этих шакалов зелепукинских.

– Слышь, Леша, – Гаврилыч покашлял и продолжил тонким голоском. – Больно уж не похоже на подставу-то.

Странно все как-то получается. Я вот посмотрел сумочку-то – думаю, перепутали, не иначе: хрень там, в сумочке, и открыточка поздравительная. Написано…

Гаврилыч достал открытку, как фокусник, – не понятно откуда – и отставил ее на вытянутой руке.

– Так, где же эта херня? А, вот: « Желаем тебе перестать быть антисемитом и заполнить своими картинами Эрмитаж».

– Я не понял тебя, Витя, – осторожно сказал Купава.

– Краски! – подсказала от окна Надька. – Там коробочка была с художественными красками.

– Вот! – поднял указательный палец Гаврилыч и опять замолчал.

– Не похоже, что он спер, – снова подала голос Надька. – Зачем же тогда он приперся, мудак? Скорее всего, эти кретины перепутали.

– И с ментами дружить Сережке никак нельзя, – сказал Гаврилыч. – У него причины есть не дружить, ты же помнишь, сынок? – Голос Гаврилыча стал сладким-сладким. Он намекал на кое-что общеизвестное в этой компании, и все присутствующие задумались.