Имплант для супермена

 – Вот, сами посмотрите!

И гордо продемонстрировала подругам (и мне в том числе) крупную белую грудь с крупной темной ареолой, торчащим соском и еле заметным розоватым пятнышком чуть выше.

– Ну. поздравляю! – с сарказмом поздравила ее Галя. – Покажешь сиську Констанцу, он тебе зачет поставит.

– Можешь даже синяк не показывать. Для зачета и просто сиськи будет достаточно, – уточнила Валерия. – Они у тебя и правда, зачетные.

– Да ну вас, – покраснев, отмахнулась от подружек Света. – Я вам серьезно. Доктор же говорил, что нужно максимально быстро заставит его хоть как-то реагировать.

Ну вот, чем не реакция?

– Тем более, Констанц говорил, что у пациента даже до операции правая сторона была полностью парализована. А сегодня, вот смотри, зашевелился! Вот что благотворительный «основной инстинкт» делает. Ладно, развлеклись, и хватит. Давайте теперь нормальный массаж пацану сделаем.

–-

Говорить (точнее, разборчиво произносить вслух слова) я научился к концу первой недели. И это сразу осложнило мои взаимоотношения стремя медсестричками.

Как потом призналась Света, они как-то привыкли, что имеют дело с совершенно безмолвным объектом, вроде привычных для ветинститута пациентов: что-то среднее между домашней собачкой и бычком мясной породы. А тут он вдруг заговорил!

В общем, количество процедур сократилось исключительно до рекомендуемого лечащим врачом минимума. А потом, когда у меня начали двигаться ноги и руки в почти полном объеме, на меня даже натянули трусы: вроде бы, для приличия.

А для того, чтобы разрабатывал пальцы и кисти, принесли пару теннисных мячиков: мол, тебе подвижность и чувствительность нужно развивать? Вот и развлекайся, а то баловством тут занимаешься!

Но постепенно девочки втянулись в разговоры и дичиться перестали. Особенно после того, как тот же доктор Констанц в приказном порядке заставил «больше разговаривать самим и втягивать в разговор пациента», для практики и развития артикуляции. И правда, на первых порах разобрать мою речь даже мне самому удавалось с трудом.

А к концу недели я попытался есть на кровати.

Самостоятельно мне это сделать не удалось, даже несмотря на то, что над койкой установили металлическую рейку. За которую можно было ухватиться, чтобы сесть. Во-первых, силы рук не хватало, чтобы перевести себя из лежачего в сидячее положение. Во-вторых, при смене положения закружилась голова. Так что, если бы не Валерия, которая стояла рядом, я позорно свалился бы. И хорошо, если бы на пойку, а не на пол.