В постели с тобой

– И когда ты всё успеваешь? – удивляюсь я, пока она уже отправила миллиард сообщений разным людям.

Лично я – совсем другой человек. Я всегда плохо общалась с людьми, предпочитая в компании чаще молчать и слушать. Может быть, поэтому я и поступила на финансовый факультет, потому что мне всегда были ближе и понятнее формулы и цифры, чем человеческие эмоции и чувства. Точнее, я всегда старалась их избегать, навсегда замуровав своё сердце. Я с раннего детства точно знала, что любовь – это что-то страшное и стыдное.

По крайней мере, в привычном мире математики ты чётко знаешь, что два плюс два – это четыре. А корень из ста – десять. Стабильность, порядок и логика. В детстве я сидела и писала в тетради до бесконечности разные уравнения, втайне мечтая придумать тайную формулу, которая поможет мне навсегда уехать их дома. Я так и не нашла волшебного решения, но моя любовь к цифрам и расчётам привела меня в другой город, где я сразу же поступила на бюджетное отделение в университет.

Поэтому и сейчас меня всегда успокаивают, приводят в душевное равновесие ровные логичные столбцы и таблицы, где каждое значение – на своём месте. Я словно поглаживаю их, пробегаясь по ним глазами, мгновенно вычисляя малейшую неточность. То, чего там не должно быть. Для меня это йога для мозга. Мой маленький мир был прост и понятен, как бесконечные табличные ряды и строки, пока он не встретил меня.

– Пришли, – прерывает мой бесконечный поток мыслей, а точнее, сплошных цифр, Наташка, открывая дверь в Subway рядом с нашим универом.

– А что я буду говорить? – недоуменно спрашиваю я у подруги.

– Ты можешь молчать. Говорить буду я, – успокаивает она меня. – У тебя есть фото интерьера?

– Да, кажется были, дизайнер после ремонта присылала, – листаю я в своём мобильном галерею, где моя небольшая квартирка на профессиональных фото выглядит как торжественный белоснежный дворец.

– Просто шикарно, – удовлетворённо потирает руки Наташка. – Сейчас точно найдём тебе жильца.

– Давай только девушку, – жалобно вставляю я свои пожелания, на что подруга презрительно смотрит на меня:

– Мы никого не дискриминируем по половому признаку. Двадцать первый век всё-таки на дворе.