Люби меня навсегда

У меня ведь никогда никого не было до него! И, скорее всего, больше и не будет, – печально вздыхаю я, видимо, громче, чем все остальные звуки, которые я издавала во время нашего акта любви. И мой жених, приняв это за судорожные всхлипы вершины наслаждения, громко стонет в унисон, и, задрожав и замерев на пару секунд, обрушивается мне на спину всем своим потным усталым телом.

– Ты просто чудо, Поля, – шепчет он мне прямо в ухо, пока я, задыхаясь под весом его спортивного натренированного в дорогущих частных клубах торса, жду, когда же он наконец-то закончит со своими нежностями.

– Я не могу дождаться, когда мы с тобой наконец-то поженимся, – откровенничает он со мной, осторожно вытаскивая из меня, чтобы не пролить ни капельки, свой одетый в резиновый костюмчик член.

Любовь любовью, но наследник богатейшей семьи, один из самых завидных женихов не то что нашей страны, но и Европы, не должен расплескать своё драгоценное и безумно дорогое семя вне законного брака. Вокруг слишком много хищных охотниц и даже охотников, думается мне, чтобы влиться в русло семьи Вайсбергов: владельцев заводов, корпораций, замков, яхт и рудников.

Я перевернулась на спину и наблюдаю со своей кровати за Анастасом: он аккуратно завязывает гондон узелочком, и складывает его в пластиковый пакетик, которые у него всегда в кармане, чтобы унести с собой. У него прекрасное стройное тело, подтянутый пресс и вполне привлекательное лицо. Голубые глаза, русые густые волосы и мягкие пухлые губы. В общем, копия Вайсберг-старший.

– Потерпи, малыш, осталось совсем немного, – наклоняется он ко мне, чтобы поцеловать перед уходом, и его пухлые губы словно всасывают меня в себя. – Скоро мы с тобой будем спать каждую ночь вместе, просыпаться каждое утро рядом… – мечтательно бормочет он, – ну вот, опять, что ты со мной делаешь, детка? – шутливо шепчет он, и кладёт мою ладонь на свой член, и я чувствую, как он снова начинает наливаться и разбухать.

И хотя меня абсолютно не радует перспектива облизывать ещё минут двадцать его миллионный детородный орган, я всё же притворно мяукаю ему в ответ:

– Ты слишком многого хочешь, любимый.