Чёрная кровь Сахалина. Каторжанин

Да, истощен и ослаблен после ранения, но мышечную память никто не отменял. А ее у меня нет! Точно знаю. Тело отвечает на команды мозга, но выработанных четких рефлексов нет и в помине.

Но и это не все. У меня вызывает искреннее удивление тот факт, что я сейчас нахожусь на Сахалине в тысяча девятьсот пятом году. Да и сама эпоха – тоже. Вообще идиотизм, когда ходил в уборную, начал искать, где отвязывается гульфик (знать бы еще, что это такое), хотя достаточно было просто расстегнуть пуговицу на поясе. И еще машинально перекрестился на… на латинский манер.

И самое пакостное, когда начинаю искать причины таких парадоксов, в башке вспыхивает сплошной ад, словно там танцует канкан целая орда паршивых айнов. А вот «свои» воспоминания как раз никакого беспокойства не вызывают.

Вот будет хохма, если посмотрю в зеркало и не узнаю свою рожу. Стоп, а почему бы и нет?

– Зеркало, зеркало… – Я повертел головой, с трудом слез с топчана и, пошатываясь, побрел к столу, где стояло небольшое дамское зеркальце в изящной оправе.

Слегка поколебался, заглянул в него и обреченно выдохнул:

– Господи…

В зеркале отражалась абсолютно не моя физиономия. Голубоглазый блондин? Да чтоб тебя! Хоть на плакат времен Третьего рейха о превосходстве нордической расы! Может, я просто свихнулся и брежу?

Глава 3

Перед сном ломал себе голову над тем, что такое Третий рейх и нордическая раса, но так ничего и не вспомнил. Вроде как уже во сне нащупал подсказку, но, тысяча чертей и тысяча блудливых монашек, поутру все напрочь забыл.

Во сколько проснулся, не знаю, но на дворе было уже светло. Комната пустовала, на табуретке рядом с топчаном стояла жестяная кружка с остывшим травяным отваром, а на блюдечке, прикрытом чистой тканью, лежал черствый кусочек лепешки, густо намазанный медом.

Пока спустил ноги с топчана, вспомнил все ругательства, что знал. Первым делом слопал завтрак, парой глотков влил в себя отвар и принялся пытаться расхаживаться. Один Господь знает, каких мук мне это стоило, но примерно через полчаса я смог почти без стонов доковылять до двери во двор. В лицо ударило яркое солнышко, я проморгался, переступил через порог и принялся вертеть башкой по сторонам, так как вчера в горячке боя ничего толком не успел рассмотреть.