Всемогущий

– Сердце? – спросил я с некоторой долей сострадания и участия.

Женщина шевельнула кулачком, из которого торчал мокрый скомканный платок, и отрицательно мотнула головой. Неловкость ситуации усугубилась, потому что поочередно перечислять возможно нездоровые части организма было глупо, но отмахнуться и сделать вид, что меня это не касается, – просто невежливо. Особенно после проявления сострадания и участия, пусть даже в малой дозе…

– Брат, – горестно сказала женщина и тут же пояснила: – Пьёт по-черному, дальше некуда, сам дошел до ручки, и я с ним совсем измучилась.

Я молчал, потому что совершенно не представлял, какие слова нужно и можно говорить в подобных случаях. Вежливое молчание, как мне показалось, подбодрило женщину, хотя, впрочем, некоторые люди не обращают внимания на несущественные нюансы.

– Родители наши умерли, – продолжила она. – Вот тогда он и приобщился. Сначала понемногу, извинялся даже, потом втянулся, с работы выгнали, стал требовать деньги.

– А ваш… супруг? – спросил я, незаметно для себя погружаясь в ситуацию.

– Я не замужем, – тихо призналась женщина и окинула меня взглядом, в котором сквозило сомнение. Действительно, вопрос мой слегка смахивал на один из тех дешевых приемчиков, с помощью которых не очень опытные донжуаны выведывают женские секреты.

– Простите, – смущённо пробормотал я. – Я имел в виду: разве некому вас защитить?

Опять получилось как-то двусмысленно, но, похоже, мое неподдельное смущение успокоило женщину.

– Выходит, что некому, – со вздохом сказала она. – Да не в этом дело! Мне его, дурака, жалко, молодой ещё, не понимает, что жизнь у человека одна, другой не будет, и тратить эту единственную жизнь так бездарно… Мы, конечно, не боги, от нас мало что зависит, но, с другой стороны…

Женщина помолчала какое-то время, потом тяжело вздохнула и поднялась со скамейки.

– Вы меня простите, – сказала она с грустной улыбкой, – незачем было постороннего человека в наши дрязги впутывать. Но иногда так тяжело бывает, так тяжело!

Пока я бормотал в ответ что-то невнятное, она кивнула на прощанье всклокоченной головой и, выйдя из скверика, исчезла в густой веренице прохожих.

Я остался один и несколько минут сидел без движения, мыслями своими невольно возвращаясь к нечаянному разговору.