Убийства в кукольном домике

 – Могу тебя заверить, это не самое весёлое место для того, чтобы провести здесь несколько месяцев, но на какое-то время сойдёт. – Тётя Клэр покачала головой. – Итак, у нас у всех проблемы. Как насчёт тебя, Эми? Ты не обидишься, если я скажу, что сейчас твои красивые карие глазки чем-то встревожены?

Эми колебалась. Она не собиралась рассказывать о безобразной ссоре, после которой сбежала из дома.

– Ты подумаешь, что я жалуюсь, – начала она.

– Сомневаюсь в этом. Я совершила достаточно мерзких поступков и знаю, как это неприятно.

Я не гожусь для того, чтобы кого-то строго судить.

Эми сжала стакан обеими руками.

– Это Луанн, – слова так и посыпались. – Я так устала присматривать за ней, и сглаживать ситуации, когда она попадает в неприятности, и терять друзей из-за неё! Именно это произошло сегодня днём. Я знаю, она не виновата, что она чокнутая. Она – как маленький ребёнок и навсегда такой останется. Я просто устала оттого, что обязана думать об этом. А мама говорит, что я ужасно жестокая. Она говорит, что мне повезло, что я нормальная, и что я должна перестать жаловаться.

Тётя Клэр, казалось, задумалась.

– Могу представить, что она чувствует. А что говорит твой отец?

Эми пожала плечами.

– Обычно ничего. – Она подыскивала слова, которыми можно было бы описать поведение её отца. – Полагаю, он просто хочет, чтобы мы жили в мире, – сказала она. – Мама кричит и ругает меня, а папа говорит: «Ладно, ладно, я уверен, что Эми не это имела в виду» – что бы это ни было – и меняет тему.

Или же он говорит: «Давайте не будем забывать, что мы – семья». И это нечестно, потому что я – ребёнок, который должен обо всём помнить. Луанн просто живёт, оставаясь самой собой, и добивается того, чего хочет.

– Для твоего отца семья имеет большое значение, – пробормотала тётя Клэр. – У него её почти не было.

– У него была ты. А ещё бабушка и дедушка Трилор.

Тётя Клэр повела рукой, словно отмахиваясь от её слов.

– Наши родители умерли, когда Пол был практически младенцем, и мы прожили с бабушкой и дедушкой до тех пор, пока ему не исполнилось пять, а мне – восемнадцать лет.

Потом и они погибли – в результате несчастного случая – и дальний родственник, который и раньше хотел усыновить нас, забрал Пола. Бедный мальчик к этому времени, наверное, был совершенно сбит с толку. Потом он потерял и меня, потому что я уехала в Чикаго в поисках работы.

Эми попыталась представить своего высокого отца испуганным пятилетним мальчиком и не смогла.