Шаг за край

Началась самая важная аудиенция моей жизни, наверное, что-то похожее на визит к Мудрому Гудвину или Архитектору из «Матрицы».

Старик взглянул на меня из-под густых бровей и едва улыбнулся в седую с желтизной бороду.

– Что я могу для тебя сделать? – начал он разговор. Я не думал над ответами, они приходили сами.

– Ничего, благодарю вас. Я не знаю, зачем пришёл, но знаю точно, что должен быть здесь.

Аха-джан одобрительно кивнул.

– Я ждал тебя. Я знал, что ты едешь.

Он достал из ящичка чётки и перстень с нефритом и протянул их мне.

– Возьми, они будут тебя беречь. И знай – этот дом теперь всегда открыт для тебя.

Снова вошел распорядитель. Он показал, что при прощании надо то ли кланяться, то ли целовать. Не помню, всё было как в бреду.

Семья моего друга внимательно выслушала мой рассказ по возвращении. Мать долго вертела в руках перстень с гравировкой суры из Корана и качала головой. Иранцы почитают и побаиваются суфийских дервишей, как мы – колдунов и шаманов. Они верят в мистическую силу и держатся от дервишей на почтительном расстоянии.

После посещения ханики я думал, что вершина моего путешествия позади. На самом деле всё только начиналось.

На следующий день на рынке мой друг разговорился с торговцем, который то и дело показывал пальцем на мой перстень. Друг объяснил потом, что торговец интересовался, кто я и где взял этот перстень, и отказывался поверить, что это подарок.

Затем в кафе официант, увидев перстень, вдруг попятился назад с подносом и поклонился мне.

Мы были одинаково несведущи в этих вопросах, но полоса странных совпадений заставила моего друга понервничать. Он не особо верил в мистику, и ему было неуютно от того, что мистика следовала за нами по пятам.

Меня же волновал вопрос, что всё это значит. Ещё через день мы поехали к другу на дачу на Каспийское море. Сонным утром мы сидели на галечном пляже, любуясь зеркалом воды.

К нам неверной походкой подошёл худой, потрёпанный парнишка и обратился ко мне. Мой друг сразу перехватил разговор. Парень, похоже, просил о чём-то, показывая на мой перстень, а друг отрицательно качал головой. В конце концов, парнишка опустил голову и побрёл прочь. Меня разрывало любопытство.

– Что? Что он сказал?

– Ну, это уже слишком. Не знаю, что и думать. Этот мальчик – крэковый наркоман.