Пешешествия неофита. В поисках смысла Великорецкого крестного хода

Чтобы хоть как-то искупить свое малодушие, я предложил ей помощь. Она согласилась. Я влился в колонну и так с бутылями и всеми крестоходцами пришел в Серафимовский собор.

Путь был завершен, и все же, с моей точки зрения, он не был успешен, поскольку я сошел с дистанции, пропустив его добрую половину. Я по-прежнему мерил крестный ход километрами и ругал себя за малодушие. Но не потому, что оно глубоко угнездилось в моем сердце, а потому что оно было причиной моего неуспеха. Я думал, что, если не смог пройти весь путь, значит, этот ход – «несчитовый».

ПОТРУДИТЬСЯ, ПОМОЛИТЬСЯ

Однако в следующем году из-за занятости на работе мне снова не удалось пройти весь ход целиком. Тогда, преисполнившись энтузиазма, я решил, что обязательно отправлюсь в обратный путь, а пока провожу паломников до села Бобино. Сказано – сделано. Накануне, на семейном совете, было решено, что на проводы крестного хода со мной отправиться дочка Настя, второклассница, и мы вместе будем молиться о маме, которая ожидала малыша.

К этому времени у меня уже появились знакомые крестоходцы. Один из них посоветовал в пути держаться ближе к иконе и певчим, чтобы «молитва постоянно звучала в голове, потому что так легче идти». Но осуществить это не удалось, так как мы с дочкой попросту не успевали за головой крестного хода, бодро срывавшейся с каждого привала, задавая всем тон и темп. Несмотря на то, что мы старались изо всех сил.

Из-за этих рваных перебежек дорога до Бобино, на этот раз, показалась особенно трудной и бесконечной. Последние километры дочка почти поминутно спрашивала меня, скоро ли мы дойдем. Из-за чего под конец дня я начал чувствовать себя, если не мучителем собственного ребенка, то явным неадекватом, совершенно сбрендившим на религиозной почве, и был несказанно рад, когда на горизонте показалось село Бобино и его обитатели.

Два дня спустя, я отправился в Великорецкое, чтобы присоединиться к паломникам и пройти с ними хотя бы обратный путь.

Сам вид этих собранных и молчаливых людей с обгоревшими на солнце и обветренными лицами внушал уважение. Многие из них были сама сосредоточенность – ни одного лишнего слова, жеста или даже шага.