Любовь – это путешествие

Радостно улыбаюсь, прижав руки к лицу. Нет, это не просто летний роман… Слишком уж потрясающее чувство.

Просыпаюсь от грохота: Терри колошматит в дверь. Дилан выдергивает из-под меня руку, чуть не заехав по лицу – я чудом уворачиваюсь.

– Ой!

– М-м-м? – невнятно бормочет Дилан, сонно щурясь. – О, доброе утро! – Он забавно поводит головой, словно только что меня заметил, и прядка падает ему на лицо.

Не устояв, улыбаюсь.

– Доброе. Ты мне чуть глаз не выбил.

– Да? – Дилан приглаживает волосы и растирает щеки, чтобы взбодриться.

 – Извини, я верчусь во сне. Правда, прости. А ты храпишь! Мы квиты.

– Эй, Дилан! – зовет Терри.

Со стоном утыкаюсь в подушку. Мы проспали часа три, не больше, а я бы не отказалась от еще как минимум девяти.

– Черт бы его побрал, – сердито ворчит Дилан в потолок.

Смеюсь в подушку.

– У тебя вся семья с причудами?

– И не сомневайся. Только с разными, на любой вкус. – Повернувшись, он целует меня в плечо. – Пожалуйста, оставайся на месте, в этой кровати, в этом наряде, пока я не вернусь из нашего с Терри алкотура.

– На мне нет никакого «наряда», – удивляюсь я.

– Вот именно.

– Дилан, нам пора!

Он наклоняется и нежно целует меня в губы.

– Ладно уж, можешь встать и одеться, – но только при крайней необходимости. И не исчезай, пожалуйста.

– Я здесь на все лето, так что никуда не денусь.

Дилан улыбается в ответ. Расслабленный, немного растрепанный, непослушные волосы снова лезут в глаза.

– Прекрасно, – отвечает он, мягко целуя меня.

 – Вчерашняя ночь была… незабываемой. Ты просто чудо.

Краснею так сильно, что он смеется – уверена, что он чувствует жар, излучаемый моей кожей. Я хочу сказать ему, что он всегда говорит идеальные слова, но это будет слишком. Хотя я уже покорена, ему незачем об этом знать. Узнает – и окажусь в полной его власти. Не будет больше тоскливых взглядов у бассейна, как вчера.

Сейчас

Дилан

Специалисты приехали чинить машину Деб. Я честно пытаюсь слушать их объяснения насчет тормозов и рулевого механизма, но разговоры про автомобили всегда наводят на меня жуткую тоску.

То же самое, когда отец рассказывает про регби. В шестнадцать лет я знал наизусть «Двенадцатую ночь» Шекспира, а вот какие там у игроков приемы, до сих пор толком не понимаю.

Кевин заводит с Деб обстоятельную беседу о тормозной жидкости, Родни стоит рядом и горячо кивает, я наблюдаю за Адди, а Маркус наблюдает за мной.