Тихушник возвращается

Завалиться к нему домой и посмотреть, как он живет, и все станет понятно: барыга он или человек! Так, где же сейчас найдешь порядочных корешей! Если что, когда ты умрешь, твою мумию поставлю в офис, на обозрение братвы, пусть берут с тебя пример!

– Ермаков мне рассказал, якобы ты заказал иконописцу списать с меня мой лик? Сделай лучше так! Когда я умру, не трать деньги, лучше их потрать на крест и сделай его из сухой сосновой доски. И чтоб был в сучках и его не крась. Богу красота не нужна.

Крест на могиле года три простоит, сгниет, ну и хрен с ним. Люди меня запомнят не по памятнику с семнадцатиэтажный дом и с фотографией с ключами от «БМВ», и газовой горелкой, а запомнят по делам моим и поступкам.

Тит задумался:

– В последнее время только об этом и думаю, весь мозг сломал. Видать, старею! За свою жизнь насмотрелся всякого, больше негативного. С кем поведешься, от того и наберешься. Ты вот, говорят, пишешь книжки, круг общения совсем другой. Все на «вы», «здравствуете», «пожалуйста», «будьте любезны»! – продолжил как бы очнувшись.

 – Чё мы как не родные торчим на улице, пойдем в офис, там продолжим разговор, как нам мир спасать!

– А что, пойдем! Твой чай, мой мед!

Зашли в здание ДК, поднялись на второй этаж, где находился офис Тита, а это два проходных кабинета, разделенные дверью. В первой комнате двое крепких лысых парней с одинаковыми круглыми лицами и фигурами, как у американского артиста Дольфа Лундгрена, играли за столом в нарды.

Тит, подойдя к ним, без слов пожал им руки:

– Чаю заварите, и ко мне никого не впускайте. Кто спросит, скажите, завалился бывший опер, требует, чтобы я написал ему явку с повинной. Угрожает, что долгое время задержался на воле, – говорил улыбаясь.

– Поняли! – ответил с улыбкой один из «Лунгренов». – Тут недалеко кладут асфальт, там мы его по-тихому прикопаем. Нам проблемы с мусорами не нужны! – стрельнул он недобрыми глазами на Семенова.

– Он вас первыми прикопает, перо всегда при нем. Не так ли?! – отреагировал Тит, хитро посмотрев на Семенова.

Семенов из заднего кармана медленно достал складной нож, нажал на нем кнопку, из ручки выскочило лезвие. И, ловко жонглируя им, стал говорить:

– Вчера на даче этим ножом резал баклажаны, чуть не оговорился «бакланы». На вид они крепкие, а вот внутри одна вата. Прямо как у людей: по одежке встречают, а провожают по уму.