Новая любовь Розамунды

Монахини ничего не знают о таких вещах, а если бы и знали, не пожелали бы об этом говорить. Это слишком мирские дела.

– Вы с неохотой покинули монастырь, госпожа Хепберн? – спросила Розамунда.

– Нет, что вы! Но у меня нет сестер или хотя бы других знакомых женщин, с которыми я могла бы поговорить. И я оказалась совершенно не подготовлена к первой брачной ночи. Но мой муж проявил чрезвычайную чуткость и терпение, – заключила Джинни.

– Я рада, – ответила Розамунда. – Мужчины иногда не понимают, что значит быть по-настоящему невинной девушкой.

– Спасибо вам, мадам! – воскликнула Джинни слегка дрогнувшим от волнения голоском. – А то я не знала, что и подумать! Вы позволите задать вам еще один вопрос?

«О Боже, спаси и помилуй!» – взмолилась про себя Розамунда, а вслух произнесла:

– Конечно!

– Прилично ли мне получать удовольствие от близости с моим мужем?

– А вы получаете удовольствие? – уточнила Розамунда, явно заинтересованная услышанным.

– Ох, и еще какое! – призналась Джинни и снова залилась краской смущения до самых корней волос.

– Это вполне прилично, – успокоила ее Розамунда. – На самом деле это очень хорошо для вас.

– Наверное, нам давно пора спать, – негромко сказала Джинни. – Ближайшие несколько дней будут нелегкими. Нам еще далеко до Клевенз-Карна?

– Если продержится ясная погода, вам придется ехать еще несколько дней после Эдинбурга, – ответила Розамунда.

– Мне приходилось слышать, что англичане очень жестокие люди, мадам. Это правда? – Синие глаза Джинни были по-детски широко распахнуты.

– Я тоже англичанка, госпожа Хепберн. По-вашему, я жестока? – спросила в свою очередь Розамунда.

– Нет, мадам, – с поспешностью заверила Джинни.

– Ну так спите, милая, и не тревожьтесь понапрасну. Вы вышли замуж за хорошего человека, и вам понравится жизнь в Клевенз-Карне, – сказала Розамунда и закрыла глаза, давая понять, что разговор закончен.

Утром все двинулись в путь еще до рассвета и проехали несколько часов, пока не достигли большой развилки с двумя дорожными указателями. На одном было написано «Эдинбург», на другом – «Лейт». Граф Гленкирк остановил коня, и Том подъехал к нему.

– Здесь нам предстоит расстаться, Том, – негромко произнес Патрик и махнул рукой Логану, подзывая его к себе.