Новая любовь Розамунды

 – Слава Богу, ваша королева вовремя пригласила меня на Рождество! Иначе мне пришлось бы превратить свой дом в крепость, чтобы отвадить этого налетчика! Он желает, чтобы я родила ему сына-наследника! Ну так пусть потрудится найти кого-то посговорчивее. – Тут она в испуге зажала ладонью рот. – Ох, Патрик! А вдруг…

– Это невозможно, милая, – сказал он. – Перед тем как вернуться домой из Сан-Лоренцо, я перенес тяжелый недуг. Мое лицо разнесло, как овечье вымя, и в паху все болело так, будто жгло огнем.

Розамунда смущенно хихикнула и произнесла игривым тоном:

– Однако, милорд, вы наделены весьма впечатляющими достоинствами! – Она осторожными движениями стала поглаживать у Патрика в паху.

Он закрыл глаза, явно наслаждаясь этой дерзкой лаской, и в тон ей проговорил:

– А мне говорили, будто англичанки – сухие и холодные!

– И кто же это посмел внушить вам такую глупость, милорд? – проворковала Розамунда и слегка стиснула в руке набухший от желания член, заставив Патрика застонать от удовольствия.

– Я и сам не помню, мадам, но для меня большое облегчение узнать, что это ложь, – ответил он.

– Подозреваю, что это мог сказать сам король. Я слышала, что у вашего Якова чрезвычайно горячий нрав. И кстати, у королевы тоже. Если вспомнить об их потомстве, это должно быть правдой.

– Да, но среди их потомства нет ни одного живого наследника, – заметил граф.

– На этот раз все будет по-другому, – убежденно заметила Розамунда. – Будущей весной королева родит здорового сына. Мы все молимся об этом.

– Значит, ты тоже наделена lang eey, как наш король? – хриплым от возбуждения голосом произнес Патрик и положил руку Розамунде на грудь. Маленький сосок моментально затвердел и поднялся, приветствуя его. Он наклонил голову и поцеловал розовый бутон.

Розамунда глубоко вздохнула. Каждое прикосновение его рук, его губ доставляло ей райское наслаждение. И хотя она искренне любила Оуэна, с ним ей никогда не было так хорошо, с ним Розамунда ни разу не испытала такого восторга. А заодно и с ее королем, ненадолго сделавшим Розамунду своей любовницей во время ее последнего пребывания при дворе. Нет. Генриха Тюдора всегда интересовало лишь одно: его личная прихоть.