Скай О`Малли

Но хотя Скай умела теперь вести хозяйство и научилась хорошим манерам, характер у нее остался прежним – необузданным и строптивым. О нет, послушным был кто угодно, но только не Скай О’Малли!

Часть 1

Ирландия

1

Шел 1555 год. Стоял великолепный летний день. Под бездонным сияющим голубым небом раскинулись зеленые утесы острова Иннисфана и устье бухты О’Малли. Держалась «английская» погода, как называли ее жители-ирландцы, – единственно английское, что вызывало их одобрение.

Дул легкий бриз, и в небе над головами взмывали вверх и падали к воде чайки и крачки – их неистовые крики спорили с грохотом прибоя.

Вдали на горизонте возвышался замок О’Малли – башни и стены из серого дикого камня. Он царил над округой, а из каждого окна открывался вид на море. Вокруг шел широкий ров, а над ним – вот уж неожиданность – розарий, посаженный покойной женой О’Малли. После ее смерти за садом ухаживала новая госпожа О’Малли. Теперь в пору цветения в нем буйствовали желтые, розовые, красные и белые цвета – превосходная декорация для свадьбы младшей дочери хозяина замка.

В главном зале дома старшие сестры Скай судачили со своей симпатичной мачехой, вышивая невесте приданое. Давно они уже не собирались вместе – каждая имела свой дом, и встречались сестры только по особым случаям.

Они остались такими же похожими друг на друга, как в детстве. Среднего роста, упитанные, с пышными формами, они были созданы, чтобы согревать холодными ночами мужчин.

У всех была светлая кожа, щеки цвета персика и длинные прямые светло-каштановые волосы. Ни одну из них нельзя было назвать красивой, но и уродиной тоже.

Старшей, Муар, было двадцать пять, и уже двенадцать лет она была замужем, родила девятерых детей, из них семь сыновей. Отец любил ее. Двадцатитрехлетняя Пегги за десятилетнюю замужнюю жизнь стала матерью девятерых сыновей, и отец любил ее даже больше, чем Муар. Брайд, двадцати одного года, за восьмилетнее замужество родила лишь четверых и только двух сыновей.

Поэтому Дубхдара ее только терпел и постоянно поощрял к большей плодовитости.

– Ты больше, чем другие, похожа на мать, – то и дело мстительно повторял он дочери.

Восемнадцатилетняя Эйбхлин, единственная в семье, хотела посвятить себя Богу, но была настолько тиха, что о ее благочестии так никто и не догадался бы, если бы ее суженый не погиб от кори, когда девочке исполнилось двенадцать.