Все радости – завтра

Это во мне говорит бессилие!

– Я попробую призвать его на помощь, – сказала Эйбхлин. – Как епископ Коннотский он имеет право потребовать расследования гибели лорда Бурка. И я попрошу, чтобы расследовать дело послали меня, Скай.

– Орден Дарры – монашествующий, – пояснила Скай, – и он ничего не добьется от матери-настоятельницы. Агнес О’Брайен еще более горда, чем все проклятые О’Нейлы, вместе взятые. Она скажет, что сестра Мария Кающаяся – сумасшедшая и к ней приняты меры, а монахини ордена Святой Марии денно и нощно молятся за упокой души лорда Бурка.

Бледно-серые глаза Эйбхлин налились гневом, и тон ее голоса скорее напоминал рык воина рода О’Малли, чем скромную монахиню.

– С помощью дяди Симуса или без нее, но я доберусь до монастыря Святой Марии и выясню истину для тебя, Скай. Я не понимаю, почему после стольких лет Дарре понадобилось убивать лорда Бурка. Он не причинил ей вреда. Их брак был столь же неприемлем для него, как и для нее, и он сделал все, чтобы вернуть Дарру в ее драгоценный монастырь.

Сестры обнялись, внезапно Скай зарыдала, и в ее плаче было такое отчаяние, такое горе, что пытающаяся утешить ее Эйбхлин почувствовала, что и по ее щекам текут беззвучные слезы. Эйбхлин не знала, сколько они стояли так, обнявшись, но внезапно в комнату вбежала Дейзи, английская служанка Скай, и потребовала, чтобы они шли за ней.

– Старик… госпожа… он умирает!.

Скай и Эйбхлин быстро привели себя в порядок и поспешили по ледяным коридорам замка за Дейзи в теплую комнату, где лежал Рори Бурк, Мак-Уилльям, отсчитывая последние минуты пребывания в этом мире. У его застланной светло-красным бархатом постели уже стоял священник замка, совершая последние обряды над умирающим. Но слезящиеся глаза Мак-Уилльяма все же загорелись при виде Скай, и едва заметным движением он попросил ее приблизиться, одновременно жестом приказывая взволнованному священнику отойти.

– Теперь уж ты не уедешь на Иннисфану, Скай, девочка… – Он изо всех сил старался не терять чувства юмора.

– Нет, Рори, теперь не уеду, – тихо ответила она. «Пожалуйста, не умирай, – прошептала она про себя. – Ты последнее, что напоминает мне о Найле. Да, мальчик – его сын, но он еще крошка, и у нас нет общих воспоминаний.