Вспомни меня, любовь

 – Его уже арендовали, но в той семье неожиданно кто-то умер, и, само собой, они не смогли приехать. Я как раз вовремя успел перехватить дом и договорился об аренде до апреля. Даже если мы время от времени будем уезжать в Лондон, дом в Гринвиче останется за нами. При нем, дорогая, есть небольшой парк. Я уже говорил тебе об этом?

– Нет, не говорил, мой господин, – степенно ответила Блисс. – Твое описание, безусловно, скрасит дни пребывания в Ричмонде.

Беседуя, они вошли в гостиную, где их ожидал привратник, уже успевший разжечь огонь в камине.

– Когда мы должны явиться ко двору, тетя? – испуганно спросила Нисса.

– Не ранее чем завтра, – успокоила ее тетка. – Супруга сэра Энтони Брауна завтра устраивает смотр фрейлинам. Как я слышала, это женщина очень строгая, но добрая. Пажи, насколько я поняла, тоже будут в ее ведении. – Графиня придирчиво осмотрела молодых Уиндхемов. – Вам, мальчики, придется последить за своим поведением.

– Можете не сомневаться, тетя, меня учили этикету, – довольно-таки высокомерно отозвался Филипп Уиндхем. – Я хорошо знаю, какие надежды возложены на меня. Поэтому, полагаю, я не навлеку позор ни на себя, ни на имя моего отца.

– И тогда мы все будем гордиться тобой, – мягко сказал Оуэн Фицхаг, потрепав племянника по плечу и выдержав осуждающий взгляд своей супруги.

Блисс, однако, не привыкла к тому, чтобы ей перечили:

– Тебе следует быть более осмотрительным, Филипп, и думать, прежде чем говорить!

Вовремя поданный дядей Оуэном знак заставил юного лорда Уиндхема прикусить язык.

– Хорошо, мадам, – только и сказал он.

День уже заканчивался. Блисс приказала побыстрее подать легкий ужин, чтобы ее шумный выводок мог пораньше отойти ко сну.

– Даже если принцесса Клевская еще не приехала, – наставляла она их, – это последняя ночь, когда вы сможете как следует выспаться.

Одну из спален отвели четверым мальчикам. Нисса заняла крошечную комнату, где, помимо кровати, с трудом разместился ее багаж. Юная горничная из Риверс-Эджа, сопровождавшая ее, должна была спать на приставной кровати.

– Ну и теснотища тут, госпожа Нисса, – сказала Тилли (так звали горничную). – Собакам моего папаши и то просторнее в их конурах.