Царица Пальмиры

Но Забаай сказал, что ты должна покинуть дворец до завтрашнего дня, когда будет сделано публичное оглашение. Мы не сможем видеться до самого дня нашей свадьбы.

– Но почему же? – взорвалась она, разочарованная.

– Забаай говорит, таков обычай.

На мгновение ее губки плотно сжались, а потом она произнесла:

– Я должна поступить так, как требует мой отец.

Ее покорность понравилась ему.

– Я принес тебе традиционный подарок, – сказал он.

Он поднял вверх ее левую руку и надел ей на средний палец кольцо.

Говорили, что нерв от среднего пальца ведет прямо к сердцу.

Зенобия пристально посмотрела на большую круглую черную жемчужину в простой золотой оправе.

– Это… невероятно! – тихо произнесла она. – У меня еще никогда не было такого кольца!

– Мой казначей говорит, что оно упомянуто в перечне подарков, посланных царицей Савской царю Соломону, когда он правил здесь, в Пальмире, и наблюдал за строительством города. Я знал, оно прекрасно пойдет тебе, мой цветок! Оно так и пылает на фоне теплого абрикосового оттенка твоей кожи!

Ему пришлось выпустить ее руку.

Он повернул ее и нежно поцеловал ее ладонь, отчего вниз по позвоночнику Зенобии прошла волна сладкой истомы.

Внезапно испугавшись, она выдернула свою руку. Он быстро поцеловал ее.

– Ох, моя Зенобия! – произнес он, и его теплое дыхание коснулось ее уха. – Такая уверенная в себе во всем, за исключением любви! Я научу тебя понимать те чувства, которые обуревают тебя и даже немного пугают. Я научу тебя любить и быть любимой.

В отношениях между нами не останется места страху, колебаниям, мой цветок! Мы будем доверять друг другу! – Его губы снова легко коснулись ее губ. – Я люблю тебя, Зенобия. Я люблю тебя!

За всю свою жизнь она еще никогда не была так близка к обмороку. Вцепившись в него, словно ребенок, она прошептала, задыхаясь:

– Я тоже люблю тебя, мой Ястреб! Я люблю тебя!

Она произнесла эти слова, и это, казалось, принесло ей какое-то странное облегчение. Ни один из них не услышал, как дверь в переднюю приоткрылась.

– Готова ли ты к отъезду, дочь моя?

У двери стоял Забаай бен Селим, великодушно улыбаясь.

С виноватым видом они отскочили друг от друга. Залившись краской, Зенобия сказала:

– Я должна переодеться, отец.

– Нет! – возразил Оденат. – Я верну тебя в твой дом на носилках. Я не хочу, чтобы ты ехала, выставляя на всеобщее обозрение голые ноги.

К удивлению Забаая бен Селима, Зенобия наклонила голову в знак согласия и подошла к нему.