Царица Пальмиры

Когда в пустыню пришел рассвет, вытянув на песке свои пальцы расплавленного огня и расцвечивая все вокруг абрикосовыми и золотистыми тонами, из города выехали два всадника – черные силуэты на фоне яркого утреннего неба. Оденат сам выбрал для Зенобии горячую арабскую кобылу белой масти, такой же, как и его собственный крупный жеребец. Кобылу лишь недавно объездили. Зенобия стала ее первой хозяйкой.

– Как ее зовут? – спросила девушка, когда они выезжали из Пальмиры.

– У нее еще нет имени, мой цветок.

– Так она моя?! – В ее голосе слышались недоверчивость и восторг.

– Да, она твоя! – повторил он и позволил своему взгляду устремиться на ее длинные обнаженные ноги, выглядывавшие из-под короткого хитона. Он собирался принять какие-нибудь меры в связи с этим, так как не хотел, чтобы другие мужчины могли с нежностью смотреть на эти прелестные ножки.

– Я назову ее «аль-Уля»! – счастливым голосом произнесла Зенобия.

Он улыбнулся, кивком выразив свое одобрение. Слово «аль-уля» на арабском языке означало «первая».

– Это хорошее имя, и ты очень умно поступила, назвав ее так, мой цветок.

– А как зовут твоего жеребца?

– Ашур, воинственный, – ответил он.

– А что, он действительно воинственный?

– Из-за него я не могу держать других жеребцов у себя на конюшне. Он уже убил двоих. Теперь я держу только меринов и кобыл.

– Я буду состязаться с тобой! – бросила ему вызов Зенобия.

– Только не сегодня, мой цветок! Аль-Улю только что объездили, и ей нужно время, чтобы привыкнуть к тебе. Кроме того, мне нужно возвращаться, ведь у меня сегодня напряженный день.

– А можно мне поехать с тобой? Это гораздо интереснее, чем болтать с женщинами. Я не привыкла сидеть и ничего не делать, только красить ногти да мокнуть в лохани с надушенной водой.

Он сочувственно усмехнулся:

– Когда станешь моей женой, сможешь повсюду ездить со мной, Зенобия.

– О, черт!

Она поняла, что ей придется остаться в женских апартаментах, где она окажется между аль-Зеной и Делицией.

Он прочитал ее мысли и стал посмеиваться над ее разочарованием:

– О, мой бедный цветок, оказавшийся между осой и бабочкой!

– Откуда ты знаешь, о чем я подумала? – спросила она.

– Выражение твоего лица яснее любых слов, которые ты могла бы произнести! – ответил он.