Царица Пальмиры

Едва лишь смолкли его слова, как толпа граждан Пальмиры расступилась, чтобы пропустить верблюдов Забаая бен Селима к помосту. Зрелище было одновременно и пугающим, и впечатляющим.

Вождь племени бедави возглавлял отряд, сидя на спине верблюда, следом за ним – сорок его сыновей, начиная с самого старшего, Акбара бен Забаая, и кончая самым младшим, шестилетним мальчиком, который гордо и без страха восседал на верблюде. Позади вождя бедави и его сыновей следовали мужчины его племени в сопровождении идущих пешком женщин, одетых в траурные одежды и причитающих скорбными голосами.

У подножия помоста верблюды остановились и опустились на колени на теплом песке, чтобы дать возможность своим седокам спешиться. Ко всеобщему изумлению, один из сыновей Забаая бен Селима на самом деле оказался его единственной дочерью, его любимицей Зенобией. В сопровождении отца и Акбара бен Забаая, стоявших по обе стороны от нее, она встала, выпрямившись, с холодным выражением глаз перед римским губернатором и князем Оденатом.

– Мы пришли сюда в поисках справедливости, Антоний Порций! – воскликнул Забаай бен Селим.

Его голос четко прозвучал в послеполуденной тишине.

– Рим слышит твое заявление и ответит тебе по справедливости, Забаай бен Селим! – послышался ответ губернатора. – Луций Октавий!

– Да, господин!

Вперед выступил трибун, командовавший шестым легионом.

– Собери свою алу!

– Да, господин, – послышался лаконичный ответ.

Повернувшись, трибун выкрикнул команду:

– Эй, галльская ала, – вперед!

Сто двадцать кавалеристов из галльских провинций медленно выехали вперед. Наконец они остановились и выстроились в десять рядов по двенадцать человек в каждом. Их лошади нервно переступали с ноги на ногу, чувствуя смятение людей. Забаай бен Селим направился туда, где в безмолвии стояли женщины его племени, и вывел вперед старшую жену Тамар. Вместе они пошли вдоль рядов римских всадников, и вскоре послышался громкий голос Тамар.

– Вот этот! И этот! И эти двое!

Легионеры шестого легиона стащили обвиняемых с лошадей и поволокли их к губернатору. В самом конце Тамар остановилась, и Забаай почувствовал, что ее охватила сильная дрожь. Посмотрев вверх, он увидел пару холодных голубых глаз и тонкие, жестокие губы, растянутые в насмешливой улыбке.