Царица Пальмиры

А она желала Забаая бен Селима, этого человека из пустыни, с его ястребиным лицом и пронзительными черными глазами, который за один лишь миг пленил ее душу. Ну и пусть он старше ее на двадцать два года, пусть у него есть уже законная жена и несколько наложниц. Ей нет дела до того, что ребенок, которого она подарит ему, будет занимать менее важное положение по линии наследства. Ничто не имело для нее значения, кроме любви к этому удивительному человеку. Поэтому Симон Тит нехотя дал свое согласие.

Через месяц они поженились, и она покинула александрийский дом своего отца с его утонченным комфортом, чтобы вести жизнь, которая вынуждала ее первую половину года скитаться по сирийским пустыням, а следующую половину отдыхать в прекрасной Пальмире. Таков обычай бедави – проводить жаркое лето в Пальмире. Частью приданого стал изящный дом с садом на окраине города.

Ужасающая боль, никогда ранее не испытываемая, пронзила все тело, и она прикусила губу. Скоро все кончится, ее дитя наконец появится на свет.

Старшая жена Забаая, Тамар, велела ей тужиться, и она так и делала.

– Тужься, Ирис! Тужься, тужься! – подбадривала ее Тамар.

– А-и-и-и-й-и-й! – в один голос крикнули остальные женщины, когда ребенок показался между ног матери.

– Тужься!

– А я что делаю? – огрызнулась на старшую жену Ирис.

– Тогда тужься сильнее! – не давала ей снисхождения Тамар. – Ведь ребенок вышел только наполовину, Ирис. Ты снова должна поднатужиться.

Скрипя зубами, Ирис стала неистово тужиться и вдруг почувствовала, как что-то влажное и теплое выскальзывает из ее тела, словно опустошая его, и боль каким-то сверхъестественным образом начинает утихать.

Тамар подхватила ребенка и, подняв его, объявила:

– Это девочка!

Потом передала малышку другой женщине и толкнула Ирис обратно на родильный стул.

– Должен выйти послед. Только тогда все закончится. Поднатужься еще один раз – и он выйдет.

– Я хочу видеть свою дочь!

– Пусть сначала Ребекка обмоет ее.

В то же время Тамар понимала, что чувствует мать в первый раз – и не только в первый раз, но и всегда.

Через несколько минут Ирис обтерли губкой, смоченной прохладной розовой водой, и надели на нее простую белую ночную рубашку. Малышку, которая громко закричала сразу после рождения, аккуратно запеленали и вручили матери.