Снова любить

Затем, наклонившись вперед, горячо поцеловал ее в обнаженную шею.

– Твоя кожа подобна шелку, – сказал он восхищенно и нежно погладил ее рукой.

Кейлин, только слегка затрепетавшая от прикосновения его губ, теперь вся задрожала. Вульф Айронфист понял – что-то с этой девушкой происходит. Почему она так дрожит? Он почувствовал, что на ней надета рубашка. Ему стало неловко, но он отбросил свои сомнения. Надо попробовать еще раз.

– Ты не сняла рубашку, – произнес он тихо. – Позволь мне помочь тебе.

– Я не знаю, надо ли, – последовал невнятный ответ, и ему показалось, что она еще дальше отодвинулась от него, хотя он знал, что дальше двигаться некуда.

– Мне говорили, что кельтские девушки празднуют день матери-Земли, – сказал он, расстегивая и снимая рубашку с ее съежившегося от страха тела. Он бросил одежду на сундучок и снова повернулся к девушке. Ее фигура великолепна, а кожа изумительно прекрасна. Он нежно коснулся пальцами ее плеча, она вздрогнула.

– Ты не хочешь разделить со мной свое ложе, Кейлин Друзас? – тихо спросил он.

– Я не так воспитана. У нас в роду позорно незамужней девушке спать с мужчиной, Вульф Айронфист, но я обязана повиноваться желаниям деда. Всего несколько месяцев назад я опрометчиво сказала Берикосу, что, как только моя бабушка уйдет из этой жизни в другую, я покину добунни, что смогу сама о себе позаботиться. На самом деле я не могу защитить себя и не имею представления, как это сделать.

– Ты не добунни? Что за черт? – удивился Вульф.

– Моя мать – ребенок его третьей жены – была единственной дочерью Берикоса, – объяснила Кейлин. – Ее имя Кайна. Мне рассказывали, дед нежно любил ее, но отказался от нее, когда та вышла замуж за моего отца, чья семья берет начало от римского трибуна. Мне понравилось то, что ты сказал деду сегодня вечером о британцах.

И Кейлин рассказала Вульфу Айронфисту, как она пришла в деревню Берикоса, как умерла ее бабушка несколько недель назад.

– Мне неплохо здесь, с народом моей матери. Они приветливы и добры ко мне. Но дед не может забыть, что в моих жилах течет и римская кровь, – закончила она.

– Госпожа Бриджит не любит тебя, – проницательно заметил Вульф.

– Нет, не любит.