Снова любить

– Я могу! – послышался юный голос, и, повернувшись, кузины увидели красивого молодого человека с темными волосами, стянутыми сзади кожаным ремнем.

– Хвастливый Бодвок, – усмехнулась Нуала, – ты не смог превзойти моего брата на прошлом празднике Лага. Почему ты решил, что сможешь быть лучше его сейчас?

– Потому что в этом году я сильнее, чем в прошлом, – сказал Бодвок, – и когда я стану победителем в состязании, Нуала, в награду ты поцелуешь меня.

– Ни за что! – негодующе заявила она, покраснев, но Кейлин заметила, что ее возмущение на самом деле не такое искреннее, как Нуала хотела представить.

Бодвок обаятельно улыбнулся.

– Ну, посмотрим, – сказал он и отошел к другим юношам, готовящимся к забегу.

– Кто он? – спросила Кейлин.

– Это Бодвок. Его отец Карвилиус – глава одной из деревень нашего деда. Твоя мать должна была выйти замуж за Карвилиуса, но когда вместо него выбрала твоего отца, он женился на катувеллонке. Бодвок – последний из их детей.

– Ты нравишься Бодвоку, Нуала, – подзадорила Кейлин свою младшую кузину.

Нуала хихикнула.

– Это верно, – согласилась она. И прибавила: – Он красивый.

– И, я думаю, ужасно хочет тебя, – сказала Кейлин. – Он может стать твоим первым мужем.

– О, не говори никому о том, что цыганка предсказала мне двух мужей, – попросила Нуала. – Ни один мужчина не захочет иметь со мной дела, если будет думать, что это укоротит его жизнь. Тогда я умру старой девой.

– Не скажу, – пообещала Кейлин. – Однако пойдем посмотрим состязание и увидим, должна ли ты Бодвоку поцелуй.

Никто не верил, что кто-нибудь победит Корио, но, к всеобщему удивлению, на этот раз Бодвок финишировал на целую ногу впереди чемпиона. В кожаных сандалиях, с влажной от пота мускулистой грудью, он подошел широким шагом к удивленной Нуале.

– Ты должна мне поцелуй, Нуала с голубыми-голубыми глазами, – сказал он тихо, и широкая улыбка озарила его красивое лицо.

– Почему это я должна целовать мужчину, победившего моего любимого брата? – спросила она, затаив дыхание и чувствуя слабость в коленках.

Бодвок не согласился с ней. Он подошел, прижал к себе Нуалу и наклонился, чтобы поцеловать ее. Нуала глубоко вздохнула и обмякла, почувствовав, как его губы прижались к ее губам. Она чуть не упала, когда он нежно освободил ее от своих объятий. Девушка выпрямилась. Ее обычно бледное лицо стало краснее, чем у всех наблюдавших за этой сценой бегунов, включая хохотавшего брата.