Розамунда, любовница короля

Он знал, что чем дольше они тянут с отъездом, тем труднее Розамунде решиться: несмотря на все усилия, страхи явно ее одолевали. На рассвете отец Мата отслужил раннюю мессу. В зале уже был накрыт завтрак. Корки свежеиспеченного хлеба, еще теплые, были наполнены овсянкой, но Розамунда не могла есть. Желудок судорожно сжимался.

– Нельзя отправляться в дорогу голодной, – твердо сказал ей сэр Оуэн. – Это лучшая еда, которую ты получишь за много дней. Странноприимные дома монастырей и церквей отнюдь не славятся едой или напитками.

Розамунда послушно сунула ложку в пересохший рот. Каша легла в ее животе горячим камнем. Она пригубила вина с водой, показавшегося ей кислятиной. Откусила сыра, слишком, на ее вкус, сухого и соленого. И наконец робко поднялась.

– Наверное, пора.

Слуги выстроились в ряд, чтобы пожелать ей счастливого пути. Она со слезами на глазах распрощалась с ними. Женщины заплакали. Розамунда вышла во двор, но и там столпились люди.

– Я забыла погладить собак! – воскликнула она, бросившись назад.

Остальные терпеливо дожидались ее возвращения.

– Интересно, – пробормотала она, показываясь в дверях, – окотилась уже Пусскин или нет? Пойду в конюшню, посмотрю.

И она снова исчезла.

– Как только она снова появится, Эдмунд, усади ее на лошадь хотя бы силой, – раздраженно бросила Мейбл. – Моя задница уже болит от седла, а я еще и шага не проехала.

Эдмунд и Оуэн рассмеялись.

– Мейбл, ты уложила вышитую ленту Энни? – осведомилась прибежавшая Розамунда. – Я уверена, что видела ее на полу спальни. Вернусь-ка я, пожалуй, и посмотрю, так ли это.

Но Эдмунд поспешно схватил племянницу за руку, подвел к кобыле и посадил в седло.

– Все собрано, Розамунда, – строго заметил он, вручая поводья сэру Оуэну. – Поезжай с Богом, девочка. Мы все будем ждать твоего возвращения, которое настанет тем скорее, чем скорее ты отсюда уедешь.

Он хлопнул лошадь по крупу, и кобыла рванулась вперед.

– Я не хочу выслушивать сплетни, когда приеду назад, – прошептала Мейбл мужу. – Береги себя, старичок ты мой. Носи фланелевые рубашки, которые я сшила тебе, иначе схватишь простуду зимой.

– А ты, женщина, не кокетничай с придворными красавцами. Помни, что ты моя дорогая жена, – парировал он с теплой улыбкой. – И хотя любишь командовать, я все равно стану скучать по тебе.

Мейбл только фыркнула на это и подстегнула лошадь.