Рабыня страсти

 – Я никогда не откликнусь на это странное и чужое имя Зейнаб!

Скрестив на груди руки, она глядела прямо ему в глаза. Это был бунт.

«Она восхитительна!..» – подумал он. Какая сила духа! Но в ответном взоре его не отразилось и тени испытываемого им восхищения.

– Риган Макдуфф из клана Бен-Макдуи… Моему слуху это имя чуждо. А что значит «Риган»? Насколько я понимаю, Макдуфф – нечто вроде фамилии?

– «Риган» означает «король», – с гордостью сказала девушка.

– Ты вовсе не король, красавица моя, ты дивная женщина, которую я сделаю просто волшебной.

Можешь считать себя кем заблагорассудится, Зейнаб, но помни: ты покинула навеки свой мир. Теперь ты в моем мире и станешь отзываться на новое имя очень скоро. Если не нынче же вечером, то завтра или в крайнем случае послезавтра…

Он начал медленно снимать с себя одежду: сначала длинный белый плащ, потом широкий пояс, обхватывавший тонкую талию, белоснежную рубаху. Усевшись на постель, он стянул мягкие сапоги, затем, снова встав, принялся стягивать белые панталоны.

Риган ахнула:

– Что ты делаешь?

– А разве это не очевидно? – В его синих глазах прыгали веселые искорки, хотя выражение лица оставалось ледяным. – Ты когда-нибудь видела обнаженное мужское тело, Зейнаб?

– Я не девственна… – пробормотала она, изо всех сил стараясь не смотреть на него, но искушение оказалось чересчур сильным. Широкая грудь украшена растительностью, которая спускается до самого паха… Проследив взглядом направление, девушка уставилась на его мужское достоинство.

Член был светлым и обмякшим… Ноги у Карима были длинные и, подобно груди, покрыты негустой растительностью.

– А теперь сними сорочку, Зейнаб, – велел он.

– Нет! – отрезала она.

Стремительно преодолев разделявшее их расстояние, он схватил ее за ворот сорочки и разорвал тонкую ткань до самого подола.

– Когда я велю тебе что-то сделать, ты должна повиноваться мне, Зейнаб! – проговорил он, срывая с Риган остатки сорочки.

Потом, взяв ее за руку, подвел к ложу и опрокинул на матрац.

Когда он поглядел ей в лицо, то был потрясен выражением ее глаз – вернее, полнейшим его отсутствием. Словно дух ее внезапно покинул тело, оставив лишь пустую оболочку…

– Почему ты так страшишься меня, Зейнаб? – ласково спросил он, не выпуская ее руки. – Не надо бояться…

Она мучительно подбирала слова и наконец с трудом выговорила:

– Ты причинишь мне боль… Я не хочу, чтобы ты мне сделал больно! – Она поднялась с ложа и, дрожа, стояла босая на полу.