Рабыня страсти

Потом Риган помогли взобраться на низкорослую лошадку. Она всего раз обернулась – но увидела лишь, что Груочь рыдает на плече мужа. Она даже не помахала рукой на прощание…

Они ехали куда быстрее, нежели предполагала Риган. Деньки стояли погожие, а ее свита хотела поскорее доставить девушку в обитель и убраться восвояси домой. Воинам было неуютно в незнакомых землях. Сначала они ехали на запад, затем повернули на восток. И если бы не грустная цель путешествия, Риган от души наслаждалась бы… Она была очарована красотой природы.

А ночами они вставали лагерем у самой дороги, лишь изредка находя приют в обители какого-нибудь монашеского ордена. Все воины, сопровождавшие ее, будь то Макдуффы или Фергюсоны, были с ней неизменно почтительны – и не более. Чему, кстати, девушка была несказанно рада: никаких склок, никаких клановых распрей…

Наконец они выехали на дорогу у самого побережья, и вид моря поразил Риган. Казалось, оно безбрежно, бесконечно…

– У него и вправду нет конца и края? – вслух спросила она.

– Представляю себе, как какая-нибудь девушка на том берегу спрашивает в точности о том же!.. – с улыбкой отвечал капитан стражи. Он был Макдуфф, и хотя всем сердцем сочувствовал Риган, но вовсе не хотел возрождения старых родовых распрей между Макдуффами и Фергюсонами. Семейные люди всегда предпочитают мир…

Вскоре погода переменилась: с моря подул холодный ветер и закапал дождь, поэтому обитель Святой Майры выглядела не слишком гостеприимно, когда они постучались у ворот. Большое серое здание за высокими стенами, сложенными из огромных булыжных глыб, стояло на самом берегу моря.

Привратница, маленькая и суетливая монашка, впустила Риган и капитана.

– Прошу вас, подождите, – сказала она тихо и смущенно. – Пойду и доложу матери Юб, что у нас гости.

– А мать Уна? Она больше не аббатиса? – спросила Риган монашку. – Может быть, меня здесь уже никто не ждет?… – прибавила она с надеждой.

– Мать Уна уже очень стара и живет в монастыре на покое, – объяснила маленькая монашка.

 – Но делами обители она больше не может заниматься. – И монашка поспешила вон.

– Не думаю, чтобы в столь тихом местечке были такие уж серьезные дела, – сказал капитан, но, оглядевшись, не мог не признать, что обитель очень и очень богата. На дубовом столе красовались золотые и серебряные подсвечники, на стенах висели великолепные гобелены. В комнате, где им предложено было дожидаться, был прекрасный камин с хорошей тягой – тут совсем не пахло дымом.