Радуга завтрашнего дня

Он не зверь и не грубое животное, привыкшее брать женщин без раздумья и против их воли. Страсть приносит наслаждение, и он хотел подарить ей это наслаждение.

– Фланна, девочка, – позвал он, присев на корточки, – не бойся меня. Открой глаза и скажи, что тебя тревожит! Не хочу, чтобы ты страшилась моих объятий!

Фланна повернула голову и, тяжело дыша, взглянула на него.

– Это все не имеет значения, милорд. Ничто не имеет значения. Я никогда не думала, что выйду замуж, но не хочу, чтобы это было просто так… зря… Ах, я несу вздор, но…

И она с новой силой начала всхлипывать.

– Ах, Фланна, моя неукротимая женушка, – мягко начал Патрик Лесли, – все это не просто так! Ты и не подозреваешь, как я ценю и дорожу тем даром, который ты собираешься мне принести! Всю жизнь ты бережно хранила свое сокровище, и для меня большая честь быть единственным его обладателем. Ни одна невеста не может принести мужу, будь он пастух или король, дар более ценный, чем девственность. И все это не просто так и не зря, Фланна Лесли.

– А Брей? – не выдержала она.

– Брей – всего лишь приданое, – пояснил Патрик.

– Но ты желаешь его больше, чем меня, – упрямилась Фланна. – И если бы отец согласился продать, ты просто заплатил бы и уехал, не заботясь обо мне.

– Верно, – согласился он, – но я жаждал его настолько, что взял в придачу и тебя, а оказалось, что ты готова дать мне награду, которая дороже всего золота мира.

– Правда? – прошептала она, тронутая его словами.

– Я хочу тебя, Фланна Лесли, – прошептал он, наклоняясь, чтобы прикусить мочку ее уха.

Кончик языка обвел розовую раковинку ее уха.

– Ты хитрее лиса, а твоя речь так же гладка, как воды озера, – отпарировала она, набравшись храбрости. По спине пробежал озноб предвкушения.

– Мы останемся, пока дело не будет сделано, – сказал он. – Неужели ты собираешься провести здесь остаток жизни? Ты полюбишь Гленкирк, обещаю, и, кроме того, освободишься от своего па и братьев.

– А ты позволишь обставить замок по своему вкусу, чтобы он стал мне настоящим дом? – дерзко спросила она.

В ответ раздался тихий смешок.

– И после этого, мадам, вы называете хитрецом меня? Хорошо, можете рыться в моих сундуках, сколько пожелаете. Я не пожалею расходов, – кивнул Патрик. Его плоть была крепче камня, и если он не окунет ее в горячий бархат нежных ножен, неминуемо взорвется.