Любовь дикая и прекрасная

– Итак, вы хотите приобрести драгоценности?

– Да, для моей будущей жены, леди Катрионы.

– Так, – задумчиво произнес Бенджамен Кира. Он вообще-то знал, что случилось у графа с невестой, но был слишком воспитан, чтобы это показать. – Кольцо, пожалуйста, маэстро ювелир.

Вставив себе в глаз маленькую лупу, он внимательно разглядывал рубин.

– Так… Да-да. Хм… Да. Хорошо. Очень хорошо! – Кира передал кольцо Патрику и повернулся к торговцу: – Что ж, маэстро Эйиди, прекрасный камень, хорошая оправа.

Ваша цена?

Ювелир назвал.

– Очень справедливо, – подвел итог Кира. – Милорд, вы получаете прекрасную вещь задешево. Позвольте взглянуть на другие кольца из тех, которые вы показывали графу.

Бенджамен Кира снова повернулся к ювелиру. Он тщательно изучил бриллиант, сапфир и изумруд, а затем справился о цене каждого.

– Слишком дешево, – сказал он изумленному ювелиру. – Поднимите цену изумруда на двадцать процентов, а бриллианта и сапфира на десять.

Патрик велел проследить, чтобы ювелиру было уплачено.

Поблагодарив банкира за оценку, он распрощался с обоими и покинул лавку.

Над городом повисли серо-синие сумерки. Большими липкими хлопьями начал падать снег. Быстрым шагом Гленкерк вернулся к дому брата. Салли отворила ему дверь и, помогая снять плащ и шляпу, пригласила пройти через зал в семейную гостиную.

– Там горит добрый огонь, милорд, и я принесу вам горячего вина с пряностями.

В гостиной Патрик обнаружил своего дядю вместе с Катрионой, поглощенных партией в шахматы.

Они уютно расположились перед камином. Граф ничего не сказал, а просто сел неподалеку. Вошла Салли и поставила бокал возле него. Он медленно выпил, наслаждаясь сладостью вина, остротой пряностей и чудесным теплом, которое начало растекаться по его продрогшему телу.

– Шах и мат, – услышал он слова дяди.

– Вы слишком искусный шахматист для аббата, – сокрушалась Катриона.

– Я обычно выигрываю то, что ставлю целью выиграть, – был ответ.

– В вас говорит Лесли, – засмеялась Катриона. – По-моему, вы на что-то намекаете, дядюшка.

– Да, дитя мое. Какими бы ни были ваши отношения с Патриком, ребенок ни в чем не виноват. Не позволяй ему родиться без имени.

– О! Без имени он не останется! Я собираюсь назвать его Джеймсом, в честь короля. Я видела однажды, как этот парень выезжал верхом. Такой напыщенный мальчуган, но большой красавчик.

Гленкерк закусил губу, чтобы удержаться от смеха.