Колдунья моя

Олдвин удивился такому красноречию, но был весьма доволен мудростью слов своей супруги.

Священники, стоявшие у трона, наклонили головы; послышался одобрительный шепот. Церковь в Византии пользовалась огромной властью. И успех английского посольства во многом зависел от ее расположения. Священникам понравилась речь Иды, и теперь они благосклонно настроились по отношению к дипломатическим усилиям англичан.

– Подойди ко мне, дитя, – велел Мэйрин император. – Я не уступлю в любопытстве своим подданным при виде этих невероятных волос.

 – Он ободряюще улыбнулся девочке и протянул ей руку.

Мэйрин застенчиво поднялась по ступеням к императорскому трону. Несмотря на то что свита и окружение монарха держались величественно и надменно, сам Константин был с виду простым, дружелюбным человеком среднего роста, с усталыми голубыми глазами. Его нельзя было назвать непривлекательным, однако никаких особо приметных черт в нем не замечалось, за исключением чересчур длинного и тонкого носа.

Волосы коротко острижены, на лоб спускалась челка. Аккуратная борода, как и волосы, была коричневатого с проседью цвета.

Константин снова улыбнулся, приподняв лицо Мэйрин за подбородок и взглянув в ее темно-синие глаза. Затем снял обруч и вуаль с ее головы и передал их слуге. Проведя ладонью по ее золотисто-огненным волосам, он взял двумя пальцами один локон.

– Мягкие, как пух чертополоха! Ах, если бы у моих дочерей была твоя красота и твои волосы! – воскликнул он.

 – Тогда бы я правил всем миром, дитя мое.

Мэйрин вспыхнула от столь неожиданного и изысканного комплимента.

Император усмехнулся и убрал руку с головы девочки.

– Думаю, ты – настоящая волшебница, дитя мое. В такой красоте наверняка таятся волшебные чары. – Он снял с пальца перстень с крупным бриллиантом, в глубине которого, казалось, горел оранжево-золотой огонь. – Возьми это на память обо мне, дитя мое, – сказал он Мэйрин. – Говорят, этот камень – настоящее совершенство, значит, он должен принадлежать не менее совершенной владелице.

Когда ты станешь бабушкой, покажи этот перстень своим внукам. Расскажи им, что когда-то в юности ты похитила сердце величайшего из монархов христианского мира и что он подарил тебе это на память.

Ошеломленная, Мэйрин пробормотала слова благодарности и, пятясь, вернулась вниз по ступеням к матери. Она вся дрожала и с удивлением обнаружила, что на глаза ее наворачиваются слезы.