Гарем, или Пленница султана

– Ты полагаешь, что знаешь мои вкусы?

– Красота, ум, искренность, независимость и, наверное, некая тайна?

– Отыщи мне хотя бы одну женщину, обладающую всеми этими достоинствами, Хаджи-бей, и я буду счастливейшим из мужчин.

– Я найду ее, мой принц, и ты будешь счастлив!

По приказу султана двадцать пятый день рождения Селима праздновала вся империя, от Балкан до границ с Персией. Селим прибыл в Константинополь неделей раньше, и по приказу отца ему отвели покои в Ени-серале.

Почти все время Селим проводил в одиночестве, ведь при османском дворе – в отличие от европейских – не было благородного юношества, из которых принцы могли бы выбирать себе друзей.

Прибавьте сюда одинокое детство… Неудивительно, что в столице Селиму было неуютно. И гораздо лучше он чувствовал себя среди крымских татар – своей личной охраны. Он уже показал себя искусным воином и, следовательно, заслужил их уважение. Что же касается верховой езды, то в этом ему не было равных, а копье он метал так далеко, как никому другому не удавалось. А как владел он кинжалом и ятаганом!..

С отцом Селим виделся три раза. Как и надеялась Кесем, ее сын сумел произвести приятное впечатление на Баязета. Во время первой встречи оба испытали неловкость. Отец и сын были друг другу практически чужими. Но вдруг Селим, в отчаянной попытке завести беседу, вздумал упомянуть о том, что пишет стихи. И Баязет оживился – ведь он тоже увлекался стихосложением! Таким образом отношения наладились, и между ними даже завязалась дружба.

Селим увиделся также и со старшим братом, которого пригласили на пир. Разгоряченный запретным удовольствием – вином – и воинственно настроенный под влиянием нескончаемого брюзжанья матери, Ахмед с подозрением разглядывал брата, приветствовавшего его низким поклоном.

– Наш отец оказал тебе великую честь, – проворчал он.

– Он почтил не меня, а последнее желание моей умирающей матери, – ответил Селим.

– Но наследник я, а не ты!

– Воля моего отца для меня закон.

– Моя мать говорит, что ты хочешь украсть у меня трон. Но я сказал ей, что она ошибается. – Подняв чашу с вином, Ахмед осушил ее до дна.

Селим улыбнулся.

– Я не стану красть у тебя трон, брат мой. – Снова улыбнувшись, он про себя добавил: «Жирный болван, трон не твой и никогда твоим не будет!»

Однажды ага тайно провел Селима в особую комнату наверху, из которой можно было видеть женскую баню Эскисерале.