Филиппа

Они подъехали к самой двери, и Розамунда сбежала вниз, чтобы приветствовать их. Лорд Кембридж спешился и снял Бэнон с седла.

Бэнон Мэри Екатерина Мередит была прелестной девочкой на пороге юности, готовой вступить во взрослую жизнь. Темно-синяя шелковая амазонка оттеняла голубизну глаз. Рыжеватые волосы были убраны под остроконечный капюшон, с которого свисала тонкая батистовая вуаль.

– Мама! – воскликнула она, выскальзывая из объятий Томаса и горячо целуя Розамунду. – А где Филиппа? Мне не терпится ее увидеть!

Она улыбнулась, удивительно напомнив Розамунде ее мать, которую она едва знала.

– Подожди, дитя мое, – посоветовала Розамунда. – Филиппа очень изменилась. Она сейчас несчастная и сердитая.

– Вернее, эгоистичная и злобная, – фыркнула Бесси Мередит, услышав слова матери. – Бэнон, как чудесно ты выглядишь!

После этих слов она повернулась и бросилась Тому на шею.

– Дядя Томас! Что ты мне привез?

– Бесси, – мягко пожурила дочь Розамунда, но Том только рассмеялся и, сунув руку за пазуху элегантного камзола, вынул спящего котенка удивительного оранжевого цвета.

– Это сойдет, мадам?

Бесси, восхищенно взвизгнув, взяла котенка и, прижав к себе, заглянула в золотистые глазки и поцеловала в носик.

– Откуда ты узнал, что я хочу именно котенка?

– Тебе всегда требуется какое-нибудь живое существо, а я привез тебе достаточно щенят, чтобы хватило на охотничью свору. Вот и подумал, что для разнообразия неплохо бы котенка.

– О, спасибо! – пылко поблагодарила Бесси, взяла под руку Бэнон и отвела в сторону, что-то горячо шепча ей на ухо.

– Так что же случилось, дорогая моя? – осведомился лорд Кембридж.

– С Филиппой беда, – пожаловалась Розамунда, уводя гостя в дом. – Она приехала домой в дурном настроении, постоянно ругается с Бесси, которую ни в чем не одобряет. Я встревожена, Томас, и мне нужен твой совет. Что делать с моей старшей дочерью? Я совершенно растерялась.

– А где Логан? – спросил кузен, беря чашу с вином, поднесенную слугой.

Они прошли в зал и уселись у огня.

– В Клевенз-Карне с нашими мальчиками, и пусть остаются там как можно дольше. Он непременно выпорет Филиппу, если та ответит грубостью, а она грубит всем и каждому. Заявляет, что терпеть не может Фрайарсгейт, и почти ненавидит меня за то, что я люблю его больше, чем своих детей. Боюсь, ее не урезонить.