Зимогоры

Наступила особая, хорошо знакомая мне тишина, в которой, казалось, еще затухает эхо последнего вопля. Я понял, что Оно здесь. Развлекается…

В эту самую минуту из коридора донесся звонок. Кому бы в такое время? Охранник должен был заступить только вечером, поэтому я сам пошел открывать дверь.

…Он стоял на крыльце и, казалось, дрожал от холода. Пальтишко на нем и впрямь было не по сезону короткое и ветхое, но из-под вытертого драпчика выглядывал воротник белой рубашки и галстук.

– Слушаю вас, – сказал я без всякого радушия.

Он даже отступил в растерянности, попытался что-то сказать, но лишь промычал нечто нечленораздельное.

– Вы к кому? – грозно спросил я.

Мне вдруг захотелось, чтобы он испугался и ушел отсюда, дурачок, пока не поздно. Но он не ушел, а дрожащими пальцами принялся расстегивать пальто. Далеко не сразу ему удалось справиться с верхней пуговицей, вторую он просто оторвал, но, наконец, добрался до внутреннего кармана и протянул мне какой-то клочок бумаги. Я долго вертел его в вытянутой руке, с трудом разбирая буквы.

– Бес… Бес… но… ватый. Это что, справка?

Он замотал головой.

– Н-нет. Это фамилия такая – Бесноватый… Моя.

Я, наконец, понял, что держу в руке разовый пропуск в студию.

– Ах, вы у нас гость… – у меня вырвался тяжелый вздох.

Только бесноватых гостей мне сейчас не хватало…

– Что ж вы так рано, господин Бесноватый? Съемка в пять часов.

– Я пораньше… – выдавил он, – не опоздать… чтобы.

Лучше б ты опоздал, подумал я. Навсегда. Ну чего ты лезешь навстречу злой своей судьбе? Беги!

Но сказал другое.

– Знаете… павильон еще не готов. Монтаж декораций. Придется вам погулять два часа…

Не то чтобы я твердо решил его прогнать, просто во мне вдруг проснулся спортивный интерес: добьется он своего, или его еще можно спасти?

– А п-посмотреть нельзя этот… монтаж? – заикаясь, спросил он. – Я м-мечтал… всю жизнь.

До чего же увлекательно наблюдать, как упорно ищет мышь вход в мышеловку! …

– Нельзя, – отрезал я. – Не положено по технике безопасности.

– Жалко, – понурился он, – ну ладно, я подожду. Только… может быть, в коридоре? А то холодно.

Очень это было забавно. И все же я решил стоять до конца.

– Можно, конечно, и в коридоре. Если не боитесь.

– Ч-чего не боюсь? – испуганно спросил он.

– Перегореть, – пояснил я. – Когда долго ждешь в коридоре, волнение постепенно возрастает. К началу съемок некоторые актеры доходят до полной непригодности. А вы, я вижу, уже сейчас волнуетесь.