Дикарка Жасмин

Салим твердо знал: если старик обнаружит, чем он занимается с Ясаман, то, не колеблясь, лишит его наследства, а наследником сделает сына Салима Хусрау. Мольбы о прощении от женщин не будет. Мариам Макани и жены Акбара обожают Ясаман, а Ругайя Бегум – не его друг. За совращение сестры они его не пощадят, даже будут просить Акбара уничтожить его. И тот наверняка нанесет смертельный удар, если обнаружит тайную запретную связь между ним и своей наивной дочерью. Ясаман так доверчива!

– А почему ты тогда вскрикнул? – спросила девушка, будто проникая в его мысли.

– Потому что ты доставила мне великое наслаждение, сестра, – ответил принц, стараясь вернуть контроль над собой. Нужно отвлечься. – Теперь я доставлю такое же наслаждение тебе, Ясаман. Мы изобразим то, что нарисовано в Ночной книге на странице, которую ты открыла. – Салим погладил сестру по щеке и коротко поцеловал в губы. – Ложись на спину, обезьянка, и разведи ноги. Смотри не скатись с кровати: она такая маленькая. – Он потянулся вперед и подложил сестре под шею и плечи шелковый валик.

– Она не рассчитана на двоих, Салим, – ответила сестра, осторожно устраиваясь. – Что ты собираешься делать?

Он встал на колени между ее ног и потянулся к теплой плоти, так невинно ему открывшейся.

– Вот что делает принц на картинке, – заговорил он. – Там внутри под губками заключена драгоценность огромной чувственности. Только самые нежные прикосновения могут возбудить ее, доставляя тебе наслаждение, которого ты никогда раньше не испытывала.

Зачарованная, Ясаман увидела, что Салим еще больше наклонился вперед, его темная голова очутилась между ее раздвинутыми бедрами. Она подняла глаза и заглянула в книгу. Да, все правильно. И вдруг она это ощутила – легкие, точно пушинкой, прикосновения к самой сокровенной ее сути. На миг ее охватил внезапный страх. Что там делает Салим? Голова девушки металась из стороны в сторону. Руки брата крепко сжимали ее.

Она вздрогнула, а затем внезапно успокоилась. Салим не причинит ей боли. Не причинит. Его язык такой приятный. Она издала нежный звук. И вдруг тело сделалось истомленным и одновременно ужасно напряженным. Она выдохнула, глаза закрылись сами собой, будто заскользила по волнам.