Институт высшей магии. Любовь под запретом

Теперь, в конце этого учебного года, мне предстояла поездка в отчий дом. Не сказать, что я трусила, но опасения имелись. Ведь дневники далеко не все рассказывали о жизни Залины.

Я дошла до пятиэтажного общежития. Построено оно было в форме буквы «П», и жили здесь адепты обоих полов. У девушек – левое крыло, у парней – правое.

Приложив ладонь к двери, я дождалась, пока магия опознает меня и дверь откроется, а затем перешагнула порог.

В просторном светлом холле было тихо. Шумели здесь обычно по утрам, когда адепты разбегались на пары.

Я прошла к каменной лестнице, шагнула на первую ступеньку, положила руку на одно из перил и произнесла:

– Женское крыло. Пятый этаж.

Миг – и лестница «ожила», превратившись в эскалатор. Экономия сил и времени адептов. Правда, это сейчас, когда я одна, все легко. Если же ступают на лестницу сразу несколько существ, то первым попадает на нужный ему этаж тот, кто живет ближе.

На пятом этаже находились комнаты бытовиков. Нас как будто специально заселили куда повыше, чтобы мы не мешали своими бытовыми заклинаниями адептам других курсов. Нас, бытовиков, считали, незаслуженно, естественно, угрозой большей, чем боевиков.

– Вас в пару к боевикам поставь, так вы их одной магической уборкой до кондрашки доведете, – ворчал наш декан, гном Роррах ортан Роррский. Его дед был троллем, а отец – вампиром. И теперь эта жгучая смесь контролировала нас, бытовиков.

Это был камень в огород нашего отличника, эльфа Алессандро ронт Гарнара, выдумавшего заклинание, собиравшее за несколько секунд пыль по всей территории института. Правда, при этом получалось что-то вроде пыльной бури. И те несчастные, что попали в ее эпицентр, потом несколько дней проводили у лекарей. Но Алессандро считал, что это ерунда, не стоившая его внимания.

Я доехала до пятого этажа, сошла со ступеньки, и лестница вновь замерла.

Комнату я делила с соседкой, красавицей оборотницей Дориссой, дальней родственницей Иштвана. Она называла его «брат» и понятия не имела, что я в него влюблена. Впрочем, как и никто другой. Я, благодаря особенностям кожи Залины, краснела при виде любого мужчины, так что никаких подозрений у брата с сестрой на мой счет никогда не возникало.

Третья дверь от начала коридора, и я, можно считать, дома.