Институт высшей магии. Любовь под запретом

Рядом с нашим столиком стоял и довольно улыбался, словно сытый кот, Иштван ронт Ольгер. Приятная, конечно, но не совсем желанная встреча. Я предпочла бы видеться с ним исключительно на парах, хоть тело Залины и считало иначе.

Глава 5

– Садись, – приветливо улыбнулась Иштвану Дорисса.

Я срочно уставилась в свою тарелку, чтобы скрыть взгляд, полный щенячьей радости. Устала чувствовать себя полной дурой. И ведь тянет меня к нему, вот что бесит! Так и хочется вскочить, обнять, прижаться к нему.

Между тем Иштван явно что-то произнес, обращаясь ко мне. Пришлось поднимать голову и, конфузясь, бормотать:

– Простите, шерр преподаватель, я задумалась.

– О чем? – почему-то весело спросил он.

– О ком, – вздохнула я. – О преподавателе зельеварения и его методах обучения.

Дорисса весело фыркнула, а затем и вовсе расхохоталась.

Иштван удивленно поднял бровь, и я снова отметила, насколько аристократично он смотрится здесь и сейчас, в институтской столовой.

– У Артистраха какие-то новые методы? Не поделитесь, дамы? Дорисса?

Это он правильно сделал, что к родственнице обратился. Я не смогла бы ему ничего четко и подробно рассказать. Смущалась бы через слово.

– Он иллюзию на нас наложил, – пояснила Дорисса. Заметила, что Иштван ничего не понимает, и начала рассказывать в подробностях.

– Оригинально, – задумчиво пробормотал Иштван, – очень оригинально. Может, взять на вооружение этот способ? И пририсовывать иллюзиями всем должникам хвосты с рогами или щупальца?

Мы с Дориссой дружно охнули. Я даже о смущении забыла. Представила себе, как не сдаю «Особенности общения с магическими животными» и ухожу с площадки с несколькими щупальцами вместо рук.

Дорисса, видимо, тоже на воображение не жаловалась, потому что нахмурилась и с угрозой в голосе спросила:

– Ты ведь сейчас пошутил, да?

Иштван довольно расхохотался и поднял в воздух обе руки в жесте примирения.

– Не ругайтесь, дамы. Это было просто предположение.

И посерьезнев, добавил:

– Артистраха за такой эксперимент тоже никто по головке не погладит.

Я вспомнила о своей роли скромницы и снова уставилась в тарелку. Сейчас мне было не до Артистраха. Ладони вспотели, сердце стучало, как сумасшедшее.