Муки любви

– Хорошая шлюшка, – хмыкнул хозяин и, отвлекшись от галафона, провел пальцами по возбужденному члену Витора. – Очень хорошая…

Витор закусил до крови губу внутри, чтобы не показать эмоций. За такое здесь наказывали, и жестоко.

Впрочем, здесь за все наказывали.

– Надень шорты, что валяются в углу, и пойди встреть гостью у ворот, – последовал очередной приказ.

Его член отпустили. И Витор, возбужденный, но не удовлетворенный, направился в один из углов комнаты – за шортами. Подняв их, Витор понял, что его ожидают очередные мучения.

Кожаные шорты были как минимум на размер меньше. Ходить в них было настоящей пыткой: член терся внутри о кожу, и раб возбуждался все сильней. Развлечение господ – наблюдать, как сгорает от неудовлетворенного желания постельная игрушка.

Восемьсот семьдесят три года назад жители планеты Земля, колыбели человечества, впервые вышли в Космос. С тех пор были открыты сотни планет, люди расселились чуть ли не повсюду, приспосабливая под свои нужды каждую из планет.

Образовались несколько государств, которые потом слились в единую Космическую Конфедерацию.

Космолет оказался на орбите Аргалии через три часа. Ева успела прийти в себя и вышла по коридору к пришвартовавшемуся к космолету шаттлу с каменным лицом.

Кроме нее, на Аргалии сходили почти все пассажиры космолета, как мужчины, так и женщины

Ева отказывалась даже думать, что им всем нужно было там, на планете рабов. Впрочем, они, должно быть, тоже гадали насчет нее.

От такой мысли Еву едва не передернуло.

Практически переполненный шаттл довольно скоро приземлился на космодроме.

Аргалия выгодно отличалась от многих планет Конфедерации мягким естественным климатом, хорошим освещением и, что было особенно важно для местного населения, практически полным отсутствием ночи. Темнота здесь не наступала. Сумерки – да. Но не темнота. Не было той чернильной тьмы, из-за которой не желали селиться, например, на дальней планете, Шоргартане.

Ева вышла из шаттла последней. Ноги отказывались держать свою непутевую хозяйку, и ей больше всего на свете хотелось прилечь где-нибудь, да хоть в том же шаттле, прикинуться ветошью и никогда не встречаться ни с отцом, ни с матерью, ни с навязанным женихом. Увы, приходилось идти, медленно преодолевать оставшиеся метры.

В широком крытом холле космодрома Еву встречал слуга-андроид. В руках – табличка с ее именем.