Муки любви

То, что происходило здесь, иначе как сценой из притона назвать было нельзя.

Да, Ева росла на тихой спокойной планете. Да, у нее не было жизненного опыта. Но в век галанета, связавшего все планеты воедино, она прекрасно знала, что такое разврат, и уже успела изучить фото- и голограммы, рассказывавшие о жизни пресыщенных богачей на одной конкретной планете.

Едва она спустилась в обеденный зал, как поняла, что ей придется применить всю свою выдержку, чтобы не сбежать из этого дома как можно скорей.

«И помни, что в чужом доме нельзя устанавливать свои законы», – говорила тетя.

Ева и не собиралась ничего устанавливать. Она просто хотела быть как можно дальше от тех, кто считал себя самым ценным существом во Вселенной.

Оказалось, что у нее очень много родни. За столом сидели, кроме родителей, две сестры и два брата. Еще один, самый старший, отсутствовал. Кроме того, имелись бабушки и дедушки. Их уже поставили в известность о появлении внучки на планете, и они обещали вскоре появиться в доме, чтобы познакомиться с «кровиночкой».

За стулом каждого члена семьи, включая саму Еву, стояли обнаженные раб или рабыня. Чаще всего возбужденные, они, по мнению Евы, выглядели унизительно и жалко. Но у местных богачей на все было свое мнение.

Обслуживали хозяев живые служанки, не андроиды, что было удивительно. Они же с удовольствием демонстрировали свое превосходство рабам и стремились прилюдно унизить их как можно сильней.

– Я очень рада, милая, что ты наконец-то вернулась домой, – весело щебетала мать, одетая в откровенное платье алого цвета, показывавшее всем желающим ее прекрасные длинные ноги и пышный бюст.

Служанки в это время возбуждали раба, стоявшего за ее стулом, больше похожим на кресло. Раб стоял бледный, с испариной на лбу, прерывисто дышал и вряд ли осознавал реальность. Но до него, живого человека, никому не было дела. – Вот увидишь, тебе здесь понравится. Мы тут живем по-простому, так что можешь особо не стесняться и развлекаться с любым из рабов, который тебе понравится.

Сестра, то ли младшая, то ли старшая (Ева еще не успела понять, как и узнать имена родственников), высокая платиновая блондинка с карими глазами, весело рассмеялась в ответ на эти слова, видимо, вспомнив что-то свое.

Ева почувствовала, как ее начинает тошнить от дражайших родственников, но заставила себя растянуть губы в улыбке, пусть и немного искусственной. Тетя точно не одобрила бы такое поведение. Но тети здесь нет. Увы.