Марианна и дракон

 – Прежде чем вызвать вас, я консультировалась со знающими существами. Они заверили меня, что я сейчас в полном своем праве и не могу считаться самозванкой.

Дортон молчал минуты три точно. Смотрел на меня и молчал. Я отвечала ему тем же взглядом: внимательным и чуть настороженным.

Ну и при этом пыталась просчитать пути отхода.

Это Альтерикс заявил, что воля богов не обсуждается. Но стоило ли верить призраку? Вдруг он солгал для какой-то своей выгоды, и в этом мире попаданок раскрывали и сразу же казнили?

– Неожиданное заявление, – наконец-то отмер Дортон.

Я мысленно выдохнула и иронично подумала, что, оказывается, у меня тоже могут дрожать пальцы. Исключительно от напряжения, да.

– Позвольте поинтересоваться, нейра, для чего вы вызвали меня? – продолжал между тем Дортон.

– Мне нужна последняя воля родителей, – ответила я. – А также опись моего имущества и помощь в составлении брачного договора с кронпринцем драконов.

В глазах Дортона мелькнуло и довольно быстро исчезло изумление. Затем он медленно кивнул и полез в принесенный с собой кожаный портфель.

Через несколько секунд на свет появились две стопки бумаги разной величины. Одна, потоньше, оказалась волей родителей Марианны. Ее я взяла в руки с интересом и сразу же углубилась в чтение.

Ни отец, ни мать умирать быстро не собирались. Не удивлюсь, если они планировали жить вечно. Но завещание все же составили. Так, на всякий случай. И в нем указали, что назначают Марианне опекунов в любом ее возрасте. Мол, доченька головкой скорбная. За ней нужен постоянный присмотр. Но так как достойных соседей поблизости не наблюдалось (а верней всего, они отказались присматривать за Марианной), назначили тех, кто был под рукой. Они могли распоряжаться имуществом Марианны, как считали лучшим для нее, только до ее замужества.

Я скользила глазами по строчкам. Замок и несколько деревенек рядом, не особо богатых, были личным имуществом Марианны. С этих деревенек она должна была получать доход «на булавки». Именно что на булавки. И вряд ли на что-то еще. Потому что деревеньки считались захудалыми, и дохода с них было, как с козла молока.

Остальные земли, золотые монеты и украшения Марианны отходили тому, кто согласится взять ее в жены.