Дракон очарованный. Подвид женатый

И, блин, ничего, совершенно ничего не могла сделать! Даже когда тихоню «меня» высмеивали собственные фрейлины и поддакивали им мои же служанки!

И вот теперь я снова очутилась в столь желанном мире грез и сновидений. Я стояла у длинного напольного зеркала в золотой раме и внимательно осматривала себя в нем. Брюнетка. Синеглазая. Худая как шест. В глазах чуть ли не ужас и полная паника. Плечи опущены. И на этом пугале висит прекрасное платье изумрудного цвета! Ох, как же мне захотелось дать ей пинка! Научить жизни! Заставить распрямить плечи!

Руки и ноги, а затем и голова с туловищем, стали внезапно тяжелеть, словно мешки с песком на них положили.

– А наша принцесска все еще не готова, – послышался от двери насмешливый женский голос. – Смотрите, ваше высочество, принц быстро сбежит от вас к той, кто более темпераментна.

– Это ты о себе, что ли, говоришь? – само собой сорвалось с моих губ. – Так весь дворец знает, что в постели ты настоящее бревно.

Я произнесла эти слова и повернулась, заставив себя распрямить плечи и выпрямить спину.

И с удовольствием понаблюдала, как заливается алой краской высокая полная женщина лет тридцати, одетая в пышное платье сиреневого цвета.

Старшая фрейлина Власья, пришло узнавание. Наглая крикливая баба, завистливая дура, постоянно с удовольствием унижавшая принцессу и мечтавшая занять ее место в постели жениха-дракона. И вот теперь она стояла красная как рак передо мной-принцессой, а сзади тихо хихикали младшие фрейлины, пришедшие вместе с ней сопровождать ее высочество к алтарю.

Глава 2

Любовь моя – алая, алая роза,

В июньский расцветшая зной;

Любовь моя – нежная, нежная песня,

Мелодии звук неземной!

О, как ты прекрасна!.. Как страстно люблю я!

Живу я, любовью горя;

И буду любить я тебя, дорогая,

Пока не иссохнут моря.

Роберт Бернс

Как ни странно, я была уверена, что Власья будет мне мстить позже. Не сейчас. Ей нужно довести меня до жениха живой и невредимой. А уж потом, когда я выйду замуж, она устроит мне «райскую» жизнь.

Об этом я читала в ее глазах, горевших лютой ненавистью. И правда, какая-то бесхребетная малявка посмела не только охомутать такого солидного и красивого жениха, но и ее, Власью, перед всеми унизить. Сволочь же!

Но я не боялась ни капли. Мало того, с расправленными плечами, я походкой от бедра, как учили меня когда-то в школе манекенщиц, прошла от зеркала ко входу и надменным тоном приказала:

– Посторонись. Дай пройти своей принцессе.