Бастард императора

Да, ему, пусть и незаконнорожденному, но аристократу, по этикету была положена личная служанка. Но. Это проклятое «но». Для слуг он и ему подобные всегда были кем-то вроде своих, пусть и не до конца. Никакого почтения прислуга к нему не испытывала. Да и о каком почтении можно говорить, если вся местная знать постоянно, день за днем, унижала Уильяма, не думая о возможных многочисленных свидетелях? А потому служанка наверняка позволит себе лишнего, ее руки окажутся там, где не должны быть. И поставить ее на место не получится.

Бойкие, говорливые, языкатые, служанки не раз интересовались у Уильяма, встретив его в коридоре, не хочет ли он прийти к ним ночью, поразвлечься. Он вежливо отказывал, а в душе кипел от негодования. Прийти к ним. Спуститься в комнаты для слуг, как последний работник борделя. Нет, до этого Уильям точно никогда не опустится.

Решительно отогнав от себя горькие мысли, частенько посещавшие его, Уильям потянулся к небольшому запечатанному флакончику на столике. Жидкость в нем казалась зеленой, но это была лишь игра света.

На самом деле сайкс не имел цвета, отличался сладковатым привкусом и не пах. Совсем не пах.

Уильям привычным движением сорвал печать на флакончике, вытащил пробку и в два глотка выпил содержимое. Через полчаса можно будет ложиться в кровать с кем угодно, даже со старой уродливой баронессой Лонарой ронт Доргайской. Член будет стоять. Впрочем, Уильям хотел надеяться, что ложиться в постель с баронессой ему точно не придется. И без нее найдется, кому заплатить за его услуги.

Глава 2

Дорогая! Сколь правдиво

То, что счастье прихотливо!

Вот и мы – тоски пожива!

Ночь промчалась в легких снах

– День мы встретили в слезах!

Ах!

Страж кричит нетерпеливо:

"Живо!

Уходите! Настает

Час рассвета!"

Поэзия средневековых трубадуров. Неизвестный автор

– Викуль, а тебе точно надо уезжать? – Влад нежно обнял Вику, прижал ее к себе, ласково гладил по волосам.

Они сидели на широкой кровати, траходроме, как выражалась бесцеремонная Наташка, в спальне Влада, говорили ни о чем, радуясь близости друг друга.

Вика подавила тяжелый вздох: говорила же, несколько раз, не уставала повторять, что терпеть не может, когда ее называют Викулей. Нет, все равно. Впрочем, у Влада это получалось как-то так мило, не пошло, что Вика особо и не обижалась, хоть и негодовала про себя.

– Ты же видел подпись декана, – ответила она, едва не урча от удовольствия.