Академонгородок. Роман в происшествиях

 – Ты же ученый! Передовой, советский ученый, не какой-нибудь там Резерфорд! Ради науки ты должен быть готов на все!

– Я готов, конечно, – Куприянцев прижал руки к груди, – но… как же это может произойти? Она в Москве… и потом, мы с ней едва знакомы… да и разница в возрасте, как-никак..

– Что ты заныл?! – остановил его Морок, – все это я беру на себя! Лидка тебя так полюбит, как маршал Жуков Советскую Родину! Есть безотказное средство.

– Так почему же вы сами… – начал было кандидат наук, но бригадир не дал ему договорить.

– А, может, я ее наказать хочу? – он гордо откинул с глаз цыганский чуб. – Пусть знает, что любовь зла! Короче… – Станислав вынул еще один маленький листок, на этот раз из заднего кармана брюк, – бери! Владей!

Это была фотография Лидочки Паркан. Куприянцев сразу узнал ее темную челку и блестящие глаза-вишенки, всегда широко и наивно раскрытые, словно в легком удивлении.

Именно этот невинный взгляд и поразил Александра Ивановича больше всего, ибо Лидочка была на фотографии абсолютно голой, да еще и в крайне вызывающей позе.

Куприянцев облизал пересохшие вдруг губы, но рот закрыть забыл.

– Ч-что это?! – прошептал он едва слышно, на вдохе.

– Не видишь, что ли? – отозвался Станислав. – Дама пик.

Тут только Александр Иванович обратил внимание на черные значки по углам фотографии и понял, что держит в руке игральную карту, а точнее – любительскую фотокопию с игральной карты самого возмутительно-порнографического содержания.

– Ффу ты, черт! – он помотал головой, стряхивая наваждение. – Мне вдруг показалось… что это она!

– Кто – она? – Станислав крепко ухватил его за руку и повернул фотографию к себе. – Лидка, что ли? Хм. Да, что-то общее есть. В коленках. Но это не важно. Главное, чтобы по масти подходила!

Александр Иванович и сам теперь видел, что девушка на карте только отдаленно напоминает Лиду Паркан. И чего вдруг примерещилось?

«Может быть, я, правда, в нее влюблен? – подумал Александр Иванович.

Куприянцев вздохнул, стараясь вернуть мыслям трезвый скепсис, но слова бригадира, веские и уверенные, уже растревожили душу будущего доктора наук.