Гордиев узел

Он поздоровался, не надевая свою обычную, дружелюбную и приветственную маску, и, пока он стоял в очереди, лицо его не выражало ни ожидания, ни нетерпения, ни интереса к разговорам мадам Револь с другими посетителями. Его лицо казалось ему самому чистым листом.

– Довестан, пожалуйста.

– Я бы посоветовала мсье лучше просто выпить перед сном кружку пива или бокал красного вина. Довестан – опасное средство. Я читала, что в Германии и в Италии его вообще не отпускают без рецепта.

Он решил никак не реагировать на ее слова.

 Но мадам Револь смотрела на него с материнской заботой и, похоже, не собиралась идти к шкафчику с медикаментами. Он навесил на лицо веселую улыбку.

– Именно потому я и живу во Франции, мадам, – рассмеялся он. – А если серьезно, в полнолуние я просто не в состоянии уснуть, и если бы я каждый раз пил красное вино – страшно даже подумать, что было бы с моей печенью!

Получив таблетки, он в тот же миг понял, что не будет их пить. «Самоубийство?.. Нет, со мной этот номер не пройдет! Они еще удивятся, эти русские, поляки, Булнаковы, Франсуазы!» Разве козыри не у него на руках? Разве не от него самого зависит, давать или не давать информацию, идти или не идти в полицию, прижать Булнакова и заставить его платить или нет?

Он выпил в баре «У пруда» бокал белого вина, потом еще один.

Дома он заглянул в свой кабинет. Стол стоял как ни в чем не бывало, чертежи лежали на месте, фотоаппарат исчез. Значит, Франсуаза утром досняла остальное.

Он позвонил в свою контору в Марселе.

Секретарша ждала его, но управилась и сама: перенесла одну встречу и ответила на все звонки. Он набрал номер Булнакова.

– Алло!

– Польгер. Нам надо поговорить. Я заеду к вам в четыре часа.

– Заезжайте, мой молодой друг, заезжайте. А позвольте спросить: почему так сухо и коротко – и так загадочно?

Значит, Франсуаза ему еще ничего не рассказала. Не успела или не захотела?

– Поговорим об этом позже. До встречи, мсье.

Георг положил трубку. Главное – не упустить инициативу, использовать фактор неожиданности, смутить противника.

Пусть Булнаков пока пропотеет.

Когда Георг в четыре часа явился к Булнакову, у того и в самом деле темнели под мышками большие круги. Все двери были нараспашку, рабочее место Франсуазы пустовало. Булнаков восседал за письменным столом, расстегнув верхние пуговицы рубашки и брюк. Пиджак висел на спинке стула. «А потом он встает, застегивает штаны, заправляет в них рубашку…» – мелькнуло у Георга в голове.