Гордиев узел

Потом рухнула вместе со стулом на стеллаж с книгами.

Все вдруг мгновенно стихло. Георг с трудом поднялся на ноги, включил свет. Она, согнувшись, неподвижно лежала перед стеллажом.

– Франсуаза!

Георг склонился над ней, ощупал ее голову в поисках раны, но, не найдя никаких повреждений, поднял ее и отнес на кровать. Когда он, сходив за тряпкой и миской с водой, вернулся в спальню, она уже пришла в себя и смотрела на него с полуулыбкой. Он присел у кровати.

Все тот же детский голосок, только теперь жалобный и просящий:

– Прости меня, пожалуйста! Я не хотела причинить тебе боль, я не хотела этого делать, к тебе это не имеет никакого отношения, я так люблю тебя, так люблю тебя! Не сердись на меня, я не виновата, они заставили меня, они…

– Кто «они»?

– Обещай мне, что не наделаешь глупостей! Какое нам дело до этих вертолетов, до…

– Черт побери, ты объяснишь наконец, в чем дело?

– Мне страшно, Георг! – Она выпрямилась и прижалась к нему.

 – Обними меня! Крепче! Еще крепче!

Наконец она начала рассказывать. До Георга постепенно доходило, что вся эта история действительно имеет отношение к нему и к ней, к реальному Георгу и к реальной Франсуазе, что она стала частью его и ее жизни, как его дом и машина, его контора в Марселе, его переводы и проекты, его любовь к Франсуазе, его ежеутреннее пробуждение и ежевечернее погружение в сон. Франсуаза предполагала, что они уже выбрали его своим объектом, когда отправили Булнакова и ее в Пертюи.

– Кто «они»? Польские спецслужбы, КГБ – откуда я знаю! Они арестовали моего брата и отца тогда, сразу же после введения военного положения[13 - Военное положение было введено в Польше в декабре 1981 г. в ответ на волнения, организованные правой профсоюзной организацией «Солидарность», и продлилось до июля 1983 г.], и с тех пор я на них и работаю. Моего отца они выпустили, но сказали, что в любой момент могут его опять посадить, если я вздумаю… А брат… – Она закрыла лицо руками и заплакала.

 – Они говорят, что его жизнь в моих руках, что смертный приговор уже подписан, а будет ли удовлетворено прошение о помиловании… Он был сторонником открытого сопротивления и бросил в милицейскую машину бутылку с «коктейлем Молотова», когда милиция разгоняла народ на площади перед университетом.