Туннель

– Я хочу ее повидать как можно скорее! – сказал Гобби. – Через две недели приеду к вам. Ты говоришь, было скучно в Буффало?

– Deadly dull[5 - Смертельно скучно!], – быстро ответила Мод. – Уф, Гобби! – Мод приподняла свои тонкие брови, и на миг ее лицо приняло страдальческое выражение. – Линдлеи переселились в Монреаль, ты знаешь это?

– Очень жаль!

– Грэс Коссат уже с осени в Египте! – И Мод начала изливать Гобби свои печали. – Такая скука бывает днем и так тоскливы вечера! – Тоном шутливого упрека она добавила: – Ты ведь знаешь, какой веселый собеседник Мак! Он еще меньше прежнего обращает на меня внимание.

Иногда он целые дни проводит на фаб рике. К разным прекрасным вещам, которые он там изготовляет, он прибавил опыты с особого рода бурами, сверлящими днем и ночью гранит, сталь и еще бог весть что! Он ухаживает за этими сверлами, точно за больными, Гобби! Они даже снятся ему по ночам…

Аллан громко расхохотался.

– Предоставь ему свободу, Мод! – сказал Гобби, и его белые ресницы задрожали.

 – Он сам знает, чего он хочет. Ведь не станешь же ты ревновать его к этим сверлам?

– Я их просто ненавижу! – отвечала Мод. – Ты думаешь, – прибавила она, вся покраснев, – что он приехал бы со мной сюда, если бы у него не было здесь дела?

– Но, Мод! – воскликнул с упреком Аллан.

Слова Мод напомнили Гобби то, что он хотел сообщить Аллану. Он вдруг принял серьезный вид и, взяв Аллана за борт фрака, сказал, понижая голос:

– Слушай, Мак! Боюсь, что ты понапрасну приехал из Буффало.

Старый Ллойд не совсем здоров. Час назад я телефонировал Этель Ллойд, но она не могла сказать мне наверное, будет ли он здесь. В самом деле, это всё очень неприятно…

– Ну, что ж! Встреча может произойти и не сегодня, – возразил Аллан, стараясь скрыть свое разочарование.

– Во всяком случае, я буду увиваться около него, как сатана. У него не будет больше ни одного спокойного часа. А пока прощайте!..

В следующую минуту Гобби уже входил с громким приветствием в соседнюю ложу, где сидели три рыжеволосые девушки с матерью.

Дирижер, с сухой головой коршуна, внезапно появился опять у пульта, и от литавр поднялся всё нарастающий гром. Фаготы выводили вопросительную, нежно звучащую мелодию, которую они повторяли и усиливали до тех пор, пока скрипки не подхватили ее.

Мод снова отдалась музыке.

Аллан сидел с холодными глазами, сдерживая волнение. Он раскаивался теперь в том, что приехал сюда.