Планета кошек

– Нью-Йорк захвачен, – констатирует со вздохом Эсмеральда.

Еще одна бесполезная фраза: это то самое, что уже сказала я, и то, что каждый видит собственными глазами. Мы передаем друг другу бинокль.

Я усиленно шевелю мозгами.

Что делать?

Бежать?

Воевать?

Чувствую, волнение моих спутников превосходит мое.

Предложение не заставляет себя ждать:

– Общий сбор в капитанской каюте!

Чем сложнее проблема, тем решительнее мой тон.

Проходит несколько минут – и все мои подданные уже расселись в большой каюте, сияющей надраенной древесиной.

Кошки. Люди. Свиньи. Собаки. Какаду.

Я жду, пока установится тишина.

– Так что у тебя за план? – не выдерживает Эсмеральда, отказывающаяся скрывать свое нетерпение.

Я отвечаю:

– Сперва хочу послушать ваши соображения. Наверняка у вас найдутся конструктивные мысли.

Я умалчиваю о том, что на данный момент ничего еще не придумала и просто тяну время.

– Есть предложение вернуться во Францию, – лезет вперед Эсмеральда. – Жаль говорить о неприятном, но уже ясно, что в Америке гораздо больше крыс, чем в Европе.

Мы думали, что плывем в город, придумавший эффективное средство против крыс, но выходит, что либо американские люди нас обманули, либо их средство больше не действует. Нам остается одно: пересечь Атлантику в противоположную сторону, вернуться домой.

Я освежаю ей память:

– Во Франции видимо-невидимо крыс под предводительством страшного царя Тамерлана.

– Один раз мы его победили, победим и во второй. Этот враг нам уже знаком.

Как мне представляется, это реалистичнее, чем идти против неисчислимых американских крыс, с которыми мы даже не знакомы, – нагло гнет она свое.

Она больше меня не боится?

Я мяукаю:

– Хочешь опять воевать с Тамерланом?

– Все остальное еще хуже, – продолжает настаивать она.

– Не забывай, Эсмеральда, что мы еле-еле его одолели. В этот раз я не уверена в успехе. У кого-нибудь есть более реалистичные варианты?

Лапу тянет Анжело.

– Нападем на них! Подумаешь, какие-то крысы! Набросимся и всех перебьем.

Разом с ними покончим.

Я насмешливо смотрю на своего сына и даже утруждаюсь ему ответить.

Какой примитив, какая ограниченность! Он воображает, что власти можно добиться насилием. Что же, придется заняться его образованием. Лучше поздно, чем никогда.

Я спрашиваю со вздохом:

– Еще какие-нибудь идеи?

– Предлагаю остаться на борту. Будем считать корабль нашим островом, нашим убежищем, – подает голос Пифагор.